— Осторожно. У меня настроение может качнуться в любую сторону. Тонкая грань, — шепчу я. — Не угадаешь, что я сейчас скажу.

Он целует меня нежно, тепло. Потом усмехается мне в губы:

— Меня больше волнует не то, что ты скажешь… а что ты сделаешь.

После врача я решаю не ехать сразу домой и спускаюсь на эскалаторе в ЦУМ в женский отдел. Немного шопинга мне сейчас не повредит.

Телефон вибрирует. На экране — Илья. Я улыбаюсь широко.

— Привет.

— Ну, как сходила? — спрашивает он.

Слава богу, он не поехал.

— Нормально.

— Что сказал врач?

Я иду между стойками с одеждой.

— Ничего такого, чего я не знала.

— Например?

Я усмехаюсь.

— Ты правда хочешь подробности, Мельников?

— Я просто так спрашиваю? Как думаешь?

Мне тепло от того, что ему не все равно.

— В общем… мне нужно будет сделать небольшую операцию в ближайшее время — почистить очаги эндометриоза. Но в остальном у меня все под контролем.

— Операцию? Это опасно?

— Нет. Я уже делала. Лапароскопия.

Я слышу, как он выдыхает с облегчением.

— Хорошо. А боль?

— Это обычно для меня. Все нормально, Илья. Не накручивай.

Пауза.

— А я… накручиваю, — тихо говорит он.

Я улыбаюсь и поднимаю голову — и тут же замираю.

В отделе белья я вижу знакомую спину. Темно-синий костюм, идеально прямая осанка, телефон у уха. Илья. Вживую. Прямо передо мной.

Он берет комплект черного кружева — лиф и трусики, смотрит размер, откладывает другой на сгиб руки. Потом просматривает ночнушки из белого шелка.

Я прячусь за колонну и наблюдаю, как он выбирает… мне.

— Ты где? — спрашиваю я.

— По делам мотаюсь, — спокойно врет он, перебирая дорогие комплекты.

— По каким делам?

— На почте.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— У тебя разве нет секретаря для этого?

— Эта посылка личная, — отвечает он так же невозмутимо, продолжая гулять по отделу белья.

— Ты заказал мне огромный… подарок? — шепчу я, давясь смехом.

Я вижу, как его лицо расплывается в такой улыбке, что у меня аж пальцы на ногах поджимаются.

— Нет.

— Почему?

Он берет розовую майку-комбинацию.

— Если ты думаешь, что я буду делить твои удовольствия с устройством на батарейках, ты заблуждаешься, Катя.

— А вдруг мне нужно больше? — дразню я.

Он замирает на месте. На лице появляется медленная, опасная улыбка: ему нравится эта игра.

— Мы еще даже не начинали твое обучение, зайчик, — говорит он тихо.

— Обучение?

— Можем начать сегодня вечером. Если хочешь.

Я улыбаюсь.

— А почему не начали?

— Я пока вел себя прилично. Мои… предпочтения не всем подходят. Мне нужно твое доверие. Я не хотел тебя спугнуть.

Я моргаю. Так… о чем он? И тут мозг догоняет. Ой.

— Если я еще не сбежала, Илья… — шепчу я, стараясь звучать смело. — Чем больше я тебя узнаю, тем сильнее хочу.

Его лицо становится мягче. У меня внутри трепещет.

Он улыбается так, будто ему это важно.

— Тогда, Катя Лаврова… чувство взаимное.

Я смотрю на него из-за колонны, и сердце уходит в штопор.

— Ну, что, в семь заеду?

— Жду. До встречи.

Он держит телефон у уха секунду, как будто ждет, что я скажу что-то еще. Я тоже молчу. Между нами зависают слова. Мы еще не там, но это… то, что между нами, пахнет чем-то очень похожим на любовь. Или как минимум ее началом.

— Пока, — шепчу я.

— Пока.

Я смотрю, как он убирает телефон в карман и продолжает выбирать. Илья Мельников ходит по отделу белья и покупает… мне белье. Я улыбаюсь. И мне все равно, для кого именно эта улыбка, для него или для меня. Потому что это уже идеально.

Ровно в семь я вижу фары: черный «Бентли» заворачивает к дому.

Я хватаю сумку и почти вприпрыжку сбегаю по лестнице. Риты и Дани дома нет, мы и правда почти не пересекаемся последние недели. Я почти каждую ночь провожу с Ильей. Я знаю, что по правилам надо бы изображать недоступность, но зачем? Я хочу его видеть и уже устала от игр. Он, кажется, тоже.

Я выхожу, Илья выбирается из машины, видит меня и улыбается так, что у меня все внутри тает. Эта улыбка…

Я подхожу ближе.

— Привет, — говорит он и мягко целует меня.

— Привет, — сияю я.

Он смотрит на меня этим глупым счастливым взглядом, и я смотрю так же. Как будто мы не виделись тысячу лет, хотя прошло всего часов десять. Мне это нравится.

Он отступает, чтобы я села, и я ныряю на заднее сиденье.

— Привет, Андрей, — улыбаюсь я водителю.

— Привет, Катя, — отвечает он в зеркало.

Илья садится рядом, кладет мою руку к себе на колени. Я целую его в щеку, пока машина выезжает.

Так, Катя… успокойся. То, как он выбирал белье днем, включило во мне какую-то сумасшедшую «влюбленную кнопку», и я забываю, как вообще быть строгой.