Она смеется, и от этого смеха у меня внутри становится теплее. Я аккуратно кладу цветок обратно и возвращаюсь.

Катя лежит на спине и смотрит на меня мутным взглядом.

— Я собираю тебе сумку и забираю к себе, — повторяю я.

— Это и есть мой дом.

А точно ли? Я сглатываю ком в горле и не отвечаю. Подхожу к комоду, открываю верхний ящик.

— Мне все эти бабкины трусы тоже паковать?

Катя взрывается смехом.

— Ой, посмотрите на него… такой весь русский мужик ворчливый!

Я усмехаюсь.

— Я тебя еще перевоспитаю, командир, — говорит она нарочито «по-народному».

Я приподнимаю бровь.

— Ты что, под кайфом?

Она показывает пальцами «чуть-чуть».

— Немножко.

Я улыбаюсь, тяну ее за руку.

— Пошли. Поедем домой.

Глава 19

Я просыпаюсь от далекого крика птицы. По теням на стене понимаю: уже сумерки — значит, я проспала почти весь день. Краем глаза замечаю Илью: он сидит за маленьким столиком у окна, ноутбук открыт, и он полностью в работе. Пальцы летают по клавиатуре с бешеной скоростью, потом он резко жмет «отправить».

По тому, как он яростно долбит по клавишам, ясно: он пишет кому-то, кто его вывел из себя, и объясняет, насколько.

Я улыбаюсь. Некоторые вещи не меняются.

Приподнимаюсь на локтях.

— Привет.

Он поднимает голову, его лицо сразу становится мягче.

— Привет.

Я хлопаю ладонью по кровати рядом. Он подходит и садится.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

Он убирает волосы с моего лба.

— Завтра тоже выходной. Я уже договорился.

— Я не…

— Это не обсуждается, — перебивает он.

Илья смотрит на меня так, будто ему нужно сказать что-то важное.

— Я записал тебя к нормальному врачу.

Я хмурюсь.

— «Нормальному» — это «дорогому»?

Он закатывает глаза.

— Зачем?

— Потому что это ненормально.

— Для меня нормально.

Он резко выдыхает и встает.

— Я не буду это обсуждать, Катя. Я уже все сделал: завтра в два ты идешь к специалисту. Я еду с тобой.

— Ты не едешь, — фыркаю я и откидываю одеяло, потому что я сейчас вообще не в настроении терпеть его командирский тон.

Он приподнимает подбородок.

— Почему это?

— Потому что… — я запинаюсь, подбирая слова. — Мы же даже не…

— Не что?

— Мы официально не вместе, — выпаливаю я и ухожу в ванную.

— Что? — он заходит следом, уже злой.

Я достаю прокладку.

— Если мы не вместе, что ты вообще здесь делаешь? — рявкает он.

— Ты сам меня сюда привез. Я тогда еле стояла.

— Чтобы позаботиться о тебе.

Меня накрывает стыд. Он прав, я веду себя как капризный ребенок. Я выдавливаю кривую улыбку:

— И я это ценю. Спасибо.

— И мы вместе. То, что никто не знает, не делает это менее важным. — Он скрещивает руки. — Я имею право знать, что происходит с твоим телом.

Я закатываю глаза.

— Слушай… спасибо за заботу, но мне надо разобраться с этим самой, ладно?

Он смотрит на меня ровно и упрямо.

Я поднимаю прокладку:

— Ты можешь… выйти?

Он все еще смотрит.

— Илья, дай мне минуту.

Он резко разворачивается и уходит обратно в спальню.

Я привожу себя в порядок, мою руки и смотрю на свое отражение. Что вообще происходит? Он говорил, что он не про отношения, а теперь ведет себя как ревнивый парень, который все решает за двоих. Может, он передумал? Может, он реально хочет большего? На этих выходных он вообще не вел себя так, будто между нами просто секс, и все.

Меня охватывает радость, и я тут же одергиваю себя: не разгоняйся. Проблема в том, что я так давно не была в нормальных отношениях, что, кажется, забыла, что делать. И что позволять. Если я хочу, чтобы между нами что-то получилось, мне надо учиться впускать его.

Я выхожу. Илья снова за своим столом, ноутбук открыт. Он не поднимает глаз, и видно, что все еще злится.

— Спасибо, что записал меня, — говорю тихо. — Я схожу.

Он поднимает взгляд.

— Это для меня новое… когда кто-то… — я замолкаю, не зная, как продолжить.

Он кивает, но молчит.

— Я просто не хочу, чтобы ты слышал обо всех моих… минусах.

Его лицо становится мягче, губы сжимаются, будто он сдерживает слова.

Я нервно переплетаю пальцы.

— Я не хочу это испортить. Понимаешь?

Он встает, подходит и берет мое лицо в ладони, смотрит сверху вниз.

— Вот она, — шепчет он.

Я ищу его взгляд.

— Моя уязвимая Катя, которую я обожаю.

У меня ком подступает к горлу.

— Я бы на твоем месте на этой неделе со мной помягче… иначе я разревусь как ребенок. Я сейчас вообще нестабильна.

— Ладно, — уголок его губ дергается. — Тогда вопрос: ты хочешь сначала поужинать или сначала сделать мне очень приятно, зараза?

Я прыскаю от смеха — спасибо ему за то, что он умеет вытащить меня из этой серьезности.