Я выдыхаю и пытаюсь вернуться к работе, но мысли разбегаются. Набираю руководителя ее отдела.

— Петр, соедините меня с Катей, пожалуйста.

— Она ушла домой, ей стало плохо, — отвечает он.

Я хмурюсь.

— Понял. А что с ней?

— Живот болит.

— Спасибо.

Я кладу трубку и тут же звоню Кате.

— Привет, — отвечает она тихо.

— Ты как?

— Да нормально. Прости, что ушла.

— Что случилось?

— Месячные. Все окей, Илья, не переживай, — шепчет она. И по голосу понятно: она хочет закончить разговор. — Увидимся завтра, ладно?

Завтра… стоп.

— Ты уже дома?

— Да, я на такси доехала.

— Хорошо.

— Пока, — быстро говорит она.

— Позвони, если… — начинаю я, но она сбрасывает.

Я откидываюсь в кресле. Пытаюсь работать дальше.

Проходит две минуты, и меня накрывает. А если она снова выпьет те таблетки и упадет с лестницы? Нет, она же говорила, что больше их не пьет.

Я вспоминаю, какая она была тогда — потерянная, на грани. И у меня в голове возникает картинка: Катя лежит внизу на лестнице, неподвижная.

Она не будет настолько… глупой. Будет? Через двадцать минут я жму интерком.

— Марина.

— Да, Илья?

— Я уезжаю на сегодня.

— Но у вас встречи весь день…

— Перенеси, — отрезаю я и накидываю пиджак. — Мне нужно.

Я захожу к Кириллу без стука.

— Дай машину.

Он отрывается от компьютера.

— Зачем?

Я пытаюсь придумать на ходу.

— Проверить кое-что.

— Что именно?

Я смотрю на него пару секунд и говорю первое, что приходит в голову:

— ЧП с утками.

Сильно. Лжец года.

Кирилл широко распахивает глаза.

— Что, опять?

— Они… напали на почтальона.

— Что?!

— Напали, он упал с мопеда. Там… кошмар.

Кирилл запрокидывает голову и начинает смеяться так громко, что мне хочется его придушить.

Он тычет в быстрый набор на телефоне.

— Алло, — слышу голос Ярослава.

Ну, отлично. Созвон века.

— Что происходит? — подключается Тимур.

Я протягиваю руку.

— Ключи.

— Станет еще лучше, — хохочет Кирилл. — Его утки напали на почтальона, и он упал с мопеда!

Тимур ржет, Ярослав тяжело вздыхает:

— Купите ему уже хоть что-нибудь для самообороны.

Я снова протягиваю руку.

— Ключи.

— Мне вечером машина нужна. У меня свидание, — бурчит Кирилл.

— У тебя четыре машины.

— Нет.

— Андрей тебя потом заберет.

— Так пусть Андрей сейчас тебя отвезет.

— Это долго. Ключи, — говорю я, теряя терпение.

— На. — Кирилл швыряет мне связку. — Иди. Надеюсь, почтальон подаст на тебя в суд.

— Заголовок уже вижу, — ржет Тимур. — «Чуть не умер от утки».

Братья снова взрываются смехом, а я выхожу, хлопая дверью. Придурки.

Через двадцать минут я стучу Кате в дверь. Тишина. Стучу сильнее. Тишина.

Звоню ей — не отвечает.

— Да вы серьезно… — бормочу я и набираю еще раз.

— Алло… — сонно отвечает она.

— Открой дверь.

— Что?

— Я у твоей двери. Ты можешь спуститься по лестнице?

— Я же сказала, я что со мной все в порядке.

— Ты не в порядке, Катя. Открой.

— Уф… — она сбрасывает.

Через минуту дверь открывается, и она появляется в проеме — бледная, сонная, злая.

— Ты что тут делаешь?

Я выдыхаю с облегчением и притягиваю ее к себе.

— Проверяю, как ты.

— Я в порядке, — бурчит она и разворачивается к лестнице.

Она поднимается наверх, а я иду за ней, как хвост. Катя залезает в кровать, натягивает одеяло до подбородка.

Я сажусь на край, не зная, что сказать.

— Мне надо поспать, — шепчет она.

— Ну… — я оглядываюсь по комнате и понимаю, что не уйду. — Я тебя тут одну не оставлю.

Она улыбается, не открывая глаз.

— Осторожно, Илья. Ты сейчас звучишь, как настоящий влюбленный парень.

Глупость какая. Я хмурюсь, встаю… и снова сажусь. Ну да. Что мне делать теперь?

Десять минут я просто сижу рядом, пока она засыпает. К черту.

— Катя, — тормошу ее. — Что тебе нужно? Я соберу тебе сумку.

Она сонно морщит нос.

— Зачем?

— Я забираю тебя к себе.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке, Катя. Перестань спорить и скажи, что собрать! — рявкаю я.

Она натягивает одеяло на голову.

— Уходи.

— Ладно. Я сам.

Я иду в ванную, хватаю косметичку, кладу туда щетку и пасту. Беру прокладки и тампоны, пачку таблеток. Оглядываюсь: что еще?

На тумбочке две книги. Я беру верхнюю — и вижу между страницами тот маленький цветок, который сорвал ей вчера. Она его сохранила. Я держу этот сплющенный розовый лепесток в пальцах и вдруг понимаю, сколько эмоций в одной такой мелочи.

— Ты что там копаешься? — сонно кричит она из спальни.

— Умираю от ужаса, сколько волос в твоей бритве, — отвечаю я.