Одним движением он поднимается, переворачивает меня на живот и подтягивает за бедра так, что я встаю на колени. Потом медленно входит в меня, и я закрываю глаза от звука его низкого, хриплого стона. Этот мужчина — бог секса. Он медленно выходит и снова входит, и по комнате разносятся звуки наших тел.

— Ты понимаешь, насколько это чертовски горячо звучит? — шепчет он. — Как твое тело втягивает меня.

Он снова выходит — и резко входит глубже.

— Ему этого хочется, — говорит он страстно. — Ему нужно жестко.

Илья шлепает меня, и звук разносится по комнате. Меня будто выбрасывает из тела, я проваливаюсь в какое-то состояние вне реальности. Возбуждение лишило меня способности говорить. А потом он движется во мне — глубоко, сильно, почти наказывая, и мне остается только подчиняться его ритму.

— Смотри! — рычит он.

Он хватает меня за волосы и отводит мое лицо назад, к зеркалу на стене.

В отражении его темные глаза встречаются с моими, и он начинает двигаться медленно, размеренно. Я вижу каждую мышцу на его торсе, каждую каплю пота на блестящей коже.

Моя грудь качается от его движений, а он запрокидывает голову, будто не справляется с удовольствием. Ведь и в самом деле: наши тела горят вместе — это чистая, ничем не прикрытая страсть. То, о чем я только слышала. Я думала, в реальной жизни такого не бывает, но… я очень многое упускала. Очень.

Он ставит ногу на кровать, меняя угол, и это толкает меня за край. Я кричу в матрас, а он прижимает меня так, что я оказываюсь еще более открытой для него. Наши тела сливаются, я чувствую его целиком. Так глубоко… так хорошо…

Его стоны становятся ниже и громче, руки сильно сжимают мои бедра, и я улыбаюсь, чувствуя, как надвигающаяся разрядка забирает у него контроль. Вот так я его люблю: без фильтров и, хотя бы на мгновение, только моего.

Он удерживается и срывается на крик, когда его накрывает, глубоко, и мы оба судорожно ловим воздух. Движения замедляются, пока он полностью не отпускает напряжение, а потом он наклоняется, берет мое лицо в ладони и дарит мне поцелуй. Сладкий и нежный — совсем не такой, как то, что только что было между нами.

Илья ложится рядом, и медленно целует меня. Эти поцелуи почти целомудренны, но мы оба понимаем, что это может измениться в любую минуту. Он убирает волосы с моего лба и смотрит на меня так, что сжимается сердце. Он тоже это чувствует?

— Ты очень хорошо это делаешь, — тихо шепчет он.

Я смущенно улыбаюсь, меня переполняют эмоции. Будто чувствуя мою хрупкость, Илья притягивает меня ближе, крепко держит, целует в лоб.

— Спи, малышка, — шепчет он.

Я закрываю глаза и кладу голову ему на грудь. Здесь тепло и безопасно. Если бы я могла оказаться сейчас где угодно, в любом месте, в любой точке мира, я бы осталась здесь, с ним, вот так. Я знаю: шести дней с этим мужчиной будет мало… я уже хочу больше.

Он водит пальцем по моему голому плечу.

— Ты знаешь, какая ты для меня красивая, Катя Лаврова? — шепчет он.

Я закрываю глаза с сожалением. Илья Мельников — это мое разбитое сердце, которое просто ждет своего часа.

Глава 14

Я перекрываю воду, выхожу из душа и заворачиваюсь в полотенце. Илья стоит у зеркала и медленно ведет бритвой по щеке.

— Это не больно? — спрашиваю я.

— Нет. — Он споласкивает бритву под горячей водой. На нем только белое полотенце на бедрах, и выглядит он так, что у меня голова слегка кружится.

— Меня бесит этот скрежет, — признаюсь я и, завороженная, опираюсь на раковину, наблюдая.

— Привыкаешь. Я бреюсь уже… — он на секунду задумывается, — двадцать один год.

Я сажусь на тумбу напротив.

— Ты такой старый.

— Спасибо, — бурчит он и постукивает бритвой по краю раковины. — Хотя… возраст — штука относительная. Возраст мужчины равен возрасту женщины, которую он трогает.

Илья приподнимает брови.

— Значит, мне… двадцать семь.

Я вырываю у него бритву.

— Давай я попробую.

— Я тебе не аттракцион, Катя.

Я хихикаю, поднося бритву к его лицу.

— Да ладно… вчера ты отлично меня покружил.

Он усмехается и подтягивает меня ближе, посадив удобнее на тумбу.

— И тебе понравилось.

Я кусаю губу, делаю серьезное лицо и очень старательно провожу бритвой по щеке. Илья закрывает глаза.

— Плохая идея.

— Какая именно? — невинно уточняю я.

— Женщина с бритвой рядом с моим горлом. Обычно это ничем хорошим не заканчивается.

Я смеюсь.

— Между прочим, у меня отлично получается.

— Я решу, насколько отлично.

— Тогда зачем ты вообще бреешься в отпуске?

— Потому что хочу тебя целовать, а щетина колется, — отвечает он и наклоняется ближе.

— О-о… первая твоя жертва ради меня, — тяну я. Потом запускаю ладонь в его растрепанные волосы и сюсюкаю: — Ты такой лапочка… пупсик.

Он закатывает глаза.

— Давай быстрее. И не называй меня «пупсиком». Это унижает мою мужскую гордость.

— Ой, мистер Мельников, вы же понимаете, что к концу недели будете у меня на побегушках? — дразню его.

Он отбирает бритву.

— Не рассчитывай.

— А что мы делаем сегодня? — спрашиваю я.