Его ладонь ложится мне на талию — уверенно, собственнически, и он повторяет, будто смакуя:

— Привет.

Я шепчу:

— Давно не виделись.

Он усмехается и пропускает меня в машину. Я краем глаза вижу Риту в дверях: она стоит и наблюдает.

Да, я слишком «целующаяся». Но тебе придется смириться, Рит.

Мы садимся, Андрей выезжает.

— Спасибо, Андрей, — говорю я.

— Рад вас видеть, Катя, — вежливо отвечает он.

Илья сидит рядом, в джинсах и белой футболке, куртка брошена рядом. Его голубые глаза сегодня… слишком прекрасны.

Я кладу ладонь ему на бедро, переплетаю пальцы с его пальцами. Он целует мне руку, и я улыбаюсь так глупо-глупо.

— Что это за выражение лица, Катя? — он щурится.

Я смотрю на Андрея впереди и шепчу:

— Просто радуюсь.

Илья улыбается медленно:

— Я тоже.

Я наклоняюсь ближе:

— Куда мы летим?

Он притягивает меня к себе за плечи.

— Сюрприз.

— То есть ты сам еще не решил?

Он тихо смеется, целует меня в висок:

— Да.

Я вдруг ощущаю странное беспокойство:

— Мне кажется, я что-то забыла.

— Все, что тебе нужно, у тебя с собой, — усмехается он. — Особенно таблетки.

Я резко кидаю взгляд на Андрея, и Илья, заметив, беззвучно шевелит губами:

— Хватит.

Я отвечаю так же беззвучно:

— Он все слышит?

Илья пожимает плечами:

— Ну и что?

Потрясающе. Как «ну и что», Илья?

Телефон звонит в сумке. На экране — Даниил.

Я уже хочу сбросить, но Илья видит имя и коротко говорит:

— Возьми.

— Я перезвоню…

— Возьми, — повторяет он жестче и убирает руку с моих плеч.

Я выдыхаю и отвечаю:

— Алло.

— Ты что делаешь? — голос Даниила звучит резко.

Я натягиваю улыбку, хотя внутри паника — Илья рядом, все слышит.

— Привет… я еду в аэропорт.

— Ты улетаешь с ним?!

Я прижимаю телефон сильнее к уху.

— Да. На несколько дней.

— Ты с ума сошла? — выпаливает Даниил. — Это плохая идея.

Я вижу, как у Ильи напрягается челюсть.

— Дань, я не могу сейчас… — я стараюсь говорить легко. — Давай потом.

— Катя, остановись, пожалуйста. Ты после одной ночи уже пляшешь под его дудку.

Я закрываю глаза.

— Даня, хватит.

— Он тебе голову кружит, — давит он. — И ты ведешься.

Я быстро говорю:

— Все, я отключаюсь. Пока.

— Ты можешь мне…

Я сбрасываю, не дослушав. Тишина в машине становится тяжелой.

Я убираю телефон в сумку и пытаюсь улыбнуться:

— Он просто… переживает.

— И очень хочет жить, — сухо отвечает Илья, глядя в окно.

Мы едем молча. Мне хочется прикрыть Дане рот. И себе тоже, чтобы не нервничать так заметно.

Мы подъезжаем не к обычному терминалу, а к отдельному въезду: КПП, охрана, шлагбаум. Андрей показывает документы, нас пропускают.

Через пару минут мы уже катимся по дороге к стоянке, и я вижу самолет. Не маленький. Красивый. Дорогой. Настоящий частный джет.

Я замираю.

— Это… твой самолет?

— Самолет семьи Мельниковых, — спокойно отвечает Илья.

— Сколько у вас их?

— Три.

У меня в животе холодеет. Я постоянно забываю, что «Эдик» — это все равно Мельников.

Илья выходит первым, открывает мне дверь и протягивает руку:

— Идем.

Ветер треплет волосы, шумит двигатель. Наверху у трапа стоят пилот и стюардесса.

— Рад вас видеть, Илья Сергеевич, — говорит пилот.

Илья пожимает ему руку, кивает стюардессе. Она улыбается чуть дольше, чем надо, и я это замечаю слишком четко.

Илья кладет руку мне на талию — понятный сигнал. Но… меня он не представляет. И от этого внутри оседает что-то неприятное.

Мы заходим внутрь. Странный интерьер: нет прохода. Кремовые кожаные кресла стоят парами, а сзади — большая комната; двери закрыты, так что я не вижу, что там. В лаунж-зоне висит огромный телевизор.

Илья открывает верхний багажный отсек.

— Можешь положить сумку сюда.

— Хорошо. — Я тянусь вверх, и он опускает руки мне на талию, забирает сумку и сам убирает ее наверх.

— Спасибо, — шепчу я.

Илья показывает на место у окна, и я сажусь; он устраивается рядом.

Мне неловко: я только что зашла в самолет, где пилот и стюардесса обращались к нему по имени, а он меня им даже не представил. Странно… и это раздражает.

Я смотрю в иллюминатор, чтобы не ляпнуть лишнего. Напоминаю себе, что о нас никто не должен знать и что он просто защищает свою личную жизнь.

Но почему тогда он не придумал мне хотя бы фальшивое имя? Да назвал бы как угодно — мне все равно. Фу! Меня бесит, что меня это вообще бесит.

— Вам что-нибудь принести? — спрашивает красивая стюардесса, задерживая взгляд на лице Ильи.

— Да. — Он улыбается и откидывается в кресле. — Два бокала шампанского, пожалуйста.

Он переводит взгляд на меня:

— Тебе еще что-то?