Добираемся до верха, я ставлю ее на ноги и хватаюсь за грудь, переводя дыхание. Вот это было тяжело.

Катя качается, я беру ее за руку и тащу в комнату. Подвожу к кровати, откидываю одеяло и укладываю ее. Снимаю с нее один кроссовок, она дергает ногой, будто пытается остановить меня.

— Знаешь… — развязываю шнурок на втором, — многие женщины мечтают, чтобы я снимал с них обувь в постели.

— Отчаянные дурочки… — мямлит она.

— Они не такие уж отчаянные, — улыбаюсь я, когда второй кроссовок слетает. На ней светло-розовые носки, я заправляю ее ноги под одеяло и накрываю Катю с головой. Она улыбается и тянет ко мне руку.

Я беру ее руку в свою и сажусь рядом. Веки у нее тяжелые, она из последних сил борется со сном. Убираю прядь с ее лба и смотрю вниз.

Ее светлые волосы веером раскинулись по подушке, пухлые губы мягкого розового цвета. Темные ресницы дрожат, пока она пытается не закрывать глаза. Она в самом деле довольно…

Я оглядываю комнату: стены кремового цвета, большая белая деревянная кровать. Книжная полка, туалетный столик, косметика в корзинках, фоторамки — все выглядит очень «живым». По потолку развешаны гирлянды, в углу большое кресло для чтения с пуфом. Похоже на комнату в общаге, куда я когда-то заходил.

Снова смотрю на Катю — она крепко спит, все еще держа мою руку.

Я невольно улыбаюсь. И что мне теперь делать? Ну не уйти же вот так. А вдруг ей станет хуже? Я бы себе этого не простил. Похоже, придется подождать.

Через час мне уже очень нужно в туалет, а Катя до сих пор мертвой хваткой держит меня за руку. Я слегка шевелю рукой — она хмурится и сжимает еще сильнее.

— Не уходи, — сонно бормочет она.

— Я сейчас вернусь, — шепчу я.

— Я сказала нет.

Командирша. Я голодный, как зверь, и мне уже физически больно терпеть в туалет. Ну, извините.

Я аккуратно высвобождаю руку, поднимаюсь и иду в уборную. Тут тесно: корзина с грязным бельем, розовые полотенца, такой же коврик. Я справляю нужду, мою руки и возвращаюсь в комнату.

Подхожу к стеллажу с книгами, рассматриваю фотографии: на одной — пожилая пара, на другой — они же и маленькая Катя. Родители, скорее всего. На следующей — черно-белый бордер-колли. На другой — Катя и какой-то парень ее возраста, фото явно старое. Интересно, бывший? Она говорила, что сейчас одна.

Продолжаю разглядывать ее вещи. Пара камешков аккуратно разложены по полке. Только не говорите, что она из этих чокнутых, которые верят в «исцеление кристаллами». М-да.

Комната очень… необычная. Ничего общего с моей идеально вылизанной квартирой.

Пробегаюсь взглядом по корешкам книг — что она читает? Ага, любительница любовных романов. Никогда бы не подумал.

На маленькой хрустальной тарелочке россыпью лежат золотые украшения. Я улыбаюсь, беру одно кольцо и примеряю на мизинец. Крошечные ручки.

Снимаю, кладу обратно, продолжаю изучать ее мир. Экскурсия «узнай своего врага поближе». И, надо признать, что здесь нет ни ведьминского котла, ни метлы.

Я вытаскиваю ее телефон из сумки, возвращаюсь и снова сажусь рядом. Она переворачивается на бок и кладет руку мне на бедра. В животе что-то нехорошо екает.

Так, прекрати.

Мне вообще-то уже пора, я слишком долго здесь торчу. Где этот тупой Даниил с его тошнотворной белоснежной улыбкой, когда он нужен?

— Катя, — наклоняюсь, — разблокируй телефон, я кому-нибудь позвоню.

Она морщится, прижимается ко мне еще сильнее, я невольно провожу рукой по ее волосам. Мы так проводим какое-то время, и не буду врать — мне это нравится. Но я голоден, на часах почти десять.

— Катя, — подношу телефон к ее лицу, — разблокируй, пожалуйста.

— М-м…

— Кать.

Она нащупывает телефон вслепую, не открывая глаз, что-то нажимает и возвращает его мне. Снова устраивается щекой у меня на бедре, я пару секунд просто смотрю на нее.

Ладно, признаю. Она мне нравится. Не прям как «нравится-нравится», просто… я ее больше не ненавижу так, как думал раньше.

Листаю контакты, ищу «Даниил». Хм. Никакого Даниила. Фамилии его я не знаю. Прекрасно. Пользы от него ноль.

Еще через час думаю: может, спуститься на кухню, поискать что-то поесть, а потом… просто остаться здесь на ночь? В конце концов, оставить ее одну я не могу. Да. Так и сделаю.

Дверь в комнату открывается, я вскакиваю. Входит Даниил. Катя спит, все так же держит меня за руку. Он окидывает нас непонимающим взглядом.

— Она отрубилась, — объясняю.

— Э-э… что вообще происходит? — спрашивает он, подходя к кровати.

— У нее была реакция на лекарство, ее сильно разморило. Я нашел ее без сознания в офисе и привез домой.

Глаза у Даниила расширяются.

— Нам надо отвезти ее в больницу.

— Я уже звонил в «скорую». С ней все нормально, просто спит. Она была в сознании, потом вырубилась.

Он смотрит на Катю.

— Ничего себе…

Я поднимаюсь.

— Раз вы здесь, я, пожалуй, поеду.

Он садится рядом на край кровати.