Раздался стон, и девушка поняла, что это она, поэтому крепко сжала губы и закрыла глаза. Кожа была горячей и липкой, а правый глаз пульсировал. Почему глаз так сильно пульсировал?

— Леннон. — Его голос звучал успокаивающе, и она поняла, что её руки, лежащие на коленях, накрывают его.

Это прикосновение рук удерживало её от полного разрушения, поэтому она положила ладони на костяшки его пальцев, чтобы он не убрал их.

— Ну же, тебя нужно осмотреть, — сказал Эмброуз таким нежным голосом, что ей захотелось заплакать.

Девушка подняла глаза, увидела, что приехала скорая помощь, и покачала головой. Ей не нужна была ни скорая, ни больница. Она не хотела, чтобы незнакомые люди смотрели на неё и знали, насколько она слаба.

— Не только из-за глаза. Возможно, в палатке или на том человеке был фентанил9. Я тоже хочу провериться, — сказал он, высвобождая свои руки, но затем крепко сжимая их.

Он поднял её, и она с облегчением обнаружила, что может стоять и даже ходить. Так она и сделала, позволив Эмброузу вести её к машине скорой помощи.

ГЛАВА 14

«Я иду в лес, чтобы потерять рассудок и найти свою душу».

Джон Мьюр

Семнадцать лет назад

Пациент номер 0022

Тук, тук, тук. Тук, тук, тук.

Сбивчивые звуки, яркие, сдавленные. Пронзительный крик. Страх нарастал по мере того, как его тело сжималось всё сильнее и сильнее. Затем рывок.

— Я так рада, что ты здесь. Посмотри на себя. Ты такой идеальный. Просто чудесно.

Джетт слышал звуки и голос, но не мог разобрать слов, только тихий, мягкий звук. Страх начал ослабевать.

Тук, тук, тук. Теперь мягче. А потом тепло, но не слишком. Хорошо.

Он спал, и во сне к нему тянулись чьи-то руки, которые хватали и рвали его. Было страшно. Он плакал. Один. Никого вокруг. Холодно и пусто. Его живот скрутило от ужаса.

— Ш-ш-ш, — снова произнёс тот же голос.

Потом вдруг стало приятно и тепло. Ощущение пустоты исчезло, а тепло осталось. Он двигался туда-сюда, туда-сюда.

Тук, тук, тук.

Голос превратился в песню, и он поплыл. На этот раз никаких снов. Никаких слёз, только тепло.

Снова пустота и страх. Потом наполненность теплом и нежностью. Чем-то хорошим.

Жажда. Ужасно хочется пить. Снова песня. Та, что означает: «туда-сюда, туда-сюда». Тепло и хорошо.

Тук, тук, тук.

Я — песня? Или я — стук? Мне холодно или тепло?

Это не имело значения. Ему было всё равно. Он парил, и это было хорошо и приятно.

— Вот это улыбка! Такая красивая улыбка красивого мальчика.

Это я улыбаюсь? Я — тот самый мальчик?

Джетт ощутил что-то ещё помимо пустоты, тепла и холода, но не знал, как это описать. Какое-то мягкое и давящее чувство. Щекочущее и пушистое. Оно касалось и ласкало его.

У него было тело. Он был внутри тела и мог чувствовать его части. Он был счастливым, хорошим и красивым мальчиком.

— Такой хороший и идеальный мальчик. Я так рада, что ты здесь. Ты в безопасности.

Тепло, приятно и безопасно. Он дрейфовал. Он спал.

Вдруг наступил холод, но его быстро сменило тепло. Пустота расширялась.

Туда-сюда, туда-сюда.

Песня то звучала, то замолкала. Тук, тук, тук. Звучали слова тихим шёпотом: «Хорошо. Идеально. Безопасно».

Это он был мальчиком. Красивым мальчиком. Голос был счастливым. Он пел ему песни и успокаивал. Голос был хорошим. Место было хорошим. Ему было хорошо. Он был в безопасности.

Было ещё что-то за пределами этого добра, но Джетт не мог понять, что именно. И это было нормально, потому что поющий голос всегда был рядом. Иногда он чувствовал, что что-то плохое приближается. Но потом голос снова шептал, и плохое уходило, сменяясь глухим стуком. И то, и другое привязывало его к чему-то хорошему и безопасному.

Туда-сюда, туда-сюда.

Тук, тук, тук.

Он чувствовал свою кожу и шевелил пальцами ног. Он чувствовал, что его глаза двигаются, и осознавал, что за закрытыми веками есть свет. Но не хотел выходить из своего тела. Внутри было так безопасно. Так тепло и хорошо.

— Вот и ты, милый, — сказал голос. — Ты собираешься открыть глаза и поздороваться? Я ждала тебя.

Ждала.

Голос ждал. Голос хотел, чтобы он открыл глаза.

Страх. Яркий свет. Огромное пространство. Слишком большое.

— Ладно, всё в порядке. Не торопись. Не надо торопиться. Возьми столько времени, сколько тебе нужно.

Время. Никакой спешки. Безопасно.

Туда-сюда, туда-сюда.

Тук, тук, тук.

Холодно. Тепло. Пусто. Полно.

И снова голос, поющий так сладко. Джетт хотел увидеть этот голос. Голос избавлял от холода и пустоты. Этот голос спасал его.

Джетт медленно поднял веки, и свет просочился внутрь. Он знал свет, потому что знал тьму. Пространство вокруг него осветилось, и голос превратился в улыбающееся лицо.