Я провожу ладонью по ее ребрам и тонкой талии. Опустившись на одно колено, я захватываю край ее трусиков и медленно стягиваю их вниз. Чувствую себя так, будто распаковываю самый ценный подарок в своей жизни.

Я целую ее бедро, затем бедро выше, прежде чем снова встать в полный рост.

— У тебя это отлично получается, — шепчет она. — Я уже совсем голая, а ты все еще полностью одет.

Фэллон тянется к моей рубашке и начинает расстегивать пуговицы. — Теперь моя очередь.

Я стою смирно, пока она раздевает меня, и когда мы оба остаемся нагими, я сокращаю дистанцию и, прижавшись всем телом к ней, впиваюсь в ее губы. Я беру ее лицо в ладони и вкладываю все свое желание и любовь в этот поцелуй. Фэллон на мгновение хватает меня за предплечья, но затем обнимает, и ее ногти впиваются мне в спину. Напирая на нее телом, я тесню ее к кровати. Мы отстраняемся друг от друга лишь на секунду, пока она опускается на матрас, но я следую за ней, и наши рты снова сливаются.

Я ложусь, накрывая ее своим телом лишь наполовину, и кладу правую руку ей на бедро. Наши языки продолжают свой танец, и я словно пьянею от ее вкуса. Дыхание учащается, сердце колотится о ребра, момент становится все более напряженным. Я соскальзываю рукой вниз и мягко провожу костяшками пальцев по ее лону. Когда я начинаю ласкать ее чуть настойчивее, ее дыхание прерывается. Я фокусируюсь на ее клиторе. Ее бедра начинают двигаться, она прижимается ко мне, ища моей руки. Я отрываю свои губы от ее губ и, покрывая поцелуями кожу, спускаюсь ниже. Мои плечи заставляют ее ноги раздвинуться, и я ласкаю ее языком. С ее губ срывается стон, и, желая довести ее до пика, я продолжаю ласки, пока ее бедра не начинают приподниматься над кроватью.

— Боже. Као, — вскрикивает она, ее тело напрягается, а затем содрогается в разрядке. Звук, который она издает — нечто среднее между вздохом и низким стоном — сводит меня с ума.

Я поднимаюсь выше и, пристроив свой член у ее входа, замираю, глядя на нее сверху вниз. Я заставляю свои глаза сфокусироваться хотя бы на мгновение, просто чтобы ясно видеть ее лицо, когда войду в нее в первый раз. Она касается моей челюсти и шепчет:

— Что-то не так?

Я продолжаю смотреть, пока ее черты не становятся четче.

— Все хорошо. Я просто хочу на тебя смотреть.

Нет слов, чтобы описать то, что я чувствую к Фэллон. Я нежно целую ее в губы и, упираясь руками по обе стороны от ее головы, начинаю медленно входить в нее. Ее дыхание обжигает мои губы, она вскидывает руки и хватает меня за плечи.

— Я люблю тебя, Фэллон, — говорю я, мой голос полон трепета от того, что я чувствую, проникая глубже. Когда она напрягается, я замираю, давая ей привыкнуть. Я чувствую, как она снова расслабляется, и стараюсь двигаться максимально медленно. К тому времени, как я оказываюсь внутри полностью, мое тело дрожит от усилий сдержаться.

Осознание того, что я стал первым у Фэллон, наполняет меня благоговением. Я целую ее, но чувствую, как ее губы под моими начинают дрожать.

— Я сделал тебе больно? — слова вырываются сами собой, тревога мгновенно затапливает меня.

Фэллон быстро качает головой.

— Нет. Просто нахлынули чувства... оттого, что мы наконец-то вместе вот так, — шепчет она.

Я снова целую ее и начинаю двигаться. Я закрываю глаза, когда волна непередаваемого наслаждения захлестывает все мое существо.

ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

ФЭЛЛОН

Выражение лица Као, когда он входит в меня, — это... не что иное, как эротика в чистом виде. Настоящая сенсорная перегрузка. Наконец-то чувствовать его внутри после того, как я любила его так долго, — это почти нереально. Каждый раз, когда он толкается, я чувствую, как его член ласкает меня изнутри, и это посылает по всему телу дрожь, похожую на фейерверк. Приподняв голову, я накрываю его приоткрытые губы своими и вторю его движениям языком. Мои руки ласкают широкую спину, запоминая каждый перекат мускулов.

Као берет инициативу на себя, начиная двигаться жестче и быстрее. Я обхватываю его ногами за бедра и крепко держусь, чувствуя, как внутри снова нарастает напряжение.

— Черт, — выдыхает Као мне в губы. Он опускает голову и прижимается губами к шрамам на моей шее, уходя в меня на всю глубину. То, что он находится на пике экстаза, говорит мне о самом главном: Као действительно плевать на отметины на моем лице и шее.

Я сильнее обнимаю его и зарываюсь лицом в изгиб его шеи. Звук соприкасающейся кожи и наше сбивчивое дыхание заставляют все внутри сжаться, а затем наслаждение накрывает меня, как волны, набегающие на берег. У меня вырывается стон, когда оргазм прошивает тело. Као содрогается, и его глубокие толчки заставляют пульсировать остаточное удовольствие во мне.

Когда Као с мягким стоном достигает разрядки, он подхватывает меня под спину и крепко прижимает к своей груди. Даже когда буря стихает, он не спешит отстраняться. Он продолжает осыпать мою шею нежными поцелуями, поднимаясь к щеке, а затем замирает, глядя на меня сверху вниз. Я лениво вывожу узоры на его спине, наслаждаясь последними мгновениями нашего единства.