В этот момент входят мистер и миссис Рейес. Они обнимают дочь и здороваются с нами. Мистер Рейес уточняет: — Доктор Менар уже заходил?

— Медсестра сказала, что он скоро будет, — отвечает Фэллон.

Она вскакивает с кровати, когда в палату входит сам доктор. Поприветствовав всех, он поворачивается к Фэллон:

— Как моя пациентка сегодня? Нервничаешь?

— В шаге от нервного срыва, — признается она. — Рада вас видеть, доктор.

— Не волнуйся, — Менар ободряюще улыбается. — Когда я закончу, будешь как новенькая. Присядь, я осмотрю тебя.

Я подхожу ближе и наблюдаю, как он изучает шрамы.

— Я смогу убрать большую часть из них. — Его палец проводит по следу, тянущемуся от уха к шее. — Вот этот парень может быть капризным. Возможно, останется едва заметный след, но мы сможем долечить его позже.

На лице Фэллон появляется надежда: — То есть есть шанс, что шрамов не останется совсем?

Доктор Менар смотрит на нее с теплотой: — Я сделаю все возможное. — Он сверяется с часами. — Увидимся через тридцать минут. Постарайся не переживать слишком сильно.

— Хорошо. — Фэллон глубоко выдыхает.

Когда доктор уходит, я улыбаюсь ей: — Теперь тебе лучше?

Она кивает: — Он выглядит уверенным, да?

— Да, я уверен, что он уберет все шрамы, — подтверждаю я.

— Боже, я так на это надеюсь, — шепчет она.

— Као прав, — соглашается мистер Рейес, сжимая руку дочери. — Скоро это все останется позади.

— Спасибо, папочка.

Я сажусь рядом с Фэллон и беру ее за руку. Наклоняюсь и целую в висок. Я ловлю на себе взгляд мистера Рейеса — в нем читаются вопросы. Мне нужно будет встретиться с ним отдельно и официально сообщить, что я встречаюсь с его дочерью. Надеюсь, он меня не убьет.

Я снова перевожу взгляд на Фэллон, стараясь сохранять позитивный настрой ради нее. Боже, я не знаю, что буду делать, если доктору не удастся убрать все следы. Фэллон этого не вынесет. Что бы ни случилось, я буду рядом.

ГЛАВА 27

ГЛАВА 27

ФЭЛЛОН

Приходя в себя, я чувствую слабость и тошноту. С моих губ срывается спутанный стон.

— Эй, красавица, — слышу я шепот Као. Чувствую, как он прижимается поцелуем к моему лбу.

С трудом разомкнув веки, я фокусируюсь на лице Као.

— Все закончилось? — бормочу я, еще не до конца осознавая реальность.

— Да, доктор Менар скоро придет, но он сказал, что операция прошла успешно.

— Правда? — Я поднимаю руку и хватаюсь за плечо Као, пока он склоняется надо мной, а затем снова проваливаюсь в сон.

— Фэллон, — говорит кто-то. — Пора просыпаться.

Я открываю глаза и вижу улыбающегося доктора Менара.

— Здравствуйте, доктор, — шепчу я, все еще сонная.

— Как вы себя чувствуете?

Я сажусь в постели, пока голова очищается от тумана анестезии.

— А... нормально.

— Боли нет?

— Нет.

Доктор Менар указывает на мое лицо и шею:

— Операция прошла хорошо. Я иссек келоидный рубец и аккуратно сшил кожу. Я убедился, что натяжения нет, и уверен, что все заживет идеально.

— Неужели? — спрашиваю я, и в груди вспыхивает такая надежда, что меня захлестывают эмоции.

— Как только почувствуете себя лучше, сможете ехать домой. Медсестра даст вам обезболивающее на случай дискомфорта. И не снимайте повязки до тех пор, пока я не увижу вас через три дня на послеоперационном осмотре.

— Спасибо. — Я провожаю доктора взглядом, мое сердце все еще боится поверить в чудо. Наверное, я смогу расслабиться только тогда, когда увижу свое лицо без шрамов.

Папа подходит и целует меня в лоб: — Не пугайся, когда увидишь повязки, это просто защита для швов. Ладно?

Папа знает меня слишком хорошо.

Я поднимаю руку и осторожно касаюсь кончиками пальцев бинтов. — В этот раз они не такие объемные.

— Да, это просто чтобы защитить швы, — заверяет папа.

Я перевожу взгляд с папы на маму, затем на Хану. Наконец, мои глаза находят Као. Он держится в стороне, вероятно, чтобы дать моим родителям возможность побыть со мной.

Снова посмотрев на отца, я говорю: — Я чувствую себя хорошо. Можешь позвать медсестру, чтобы меня выписали?

— Конечно. — Папа тут же выходит.

Я откидываю одеяло, спускаю ноги с кровати и глубоко выдыхаю. Я так рада, что это позади. Мама достает из сумки щетку и поправляет мне волосы, а когда заканчивает, нежно мне улыбается.

Вернувшись в апартаменты, я первым делом иду в душ, чтобы смыть больничный запах. Вытеревшись и надев спортивные штаны и футболку, я замираю перед зеркалом. Поверх швов наклеен белый пластырь, который, на мой взгляд, выглядит в миллион раз лучше, чем красные, опухшие и неровные шрамы.

Когда я выхожу из ванной, то вижу Као, лежащего на моей кровати. Его глаза закрыты. Гадая, не уснул ли он, я осторожно забираюсь к нему. Целую его в губы, и когда отстраняюсь, его голубые глаза встречаются с моими.

— Я чистая, — шепчу я. — Хочешь спать?

Као притягивает меня к себе, и я уютно устраиваюсь в его объятиях.