— Он обидится, — бормочет она.

Сладко улыбнувшись, отвечаю:

— Мне всё равно. Я буду носить то, что хочу.

Папа дарит мне гордую улыбку. — По-моему, ты выглядишь прекрасно, крошка.

— Спасибо, папочка.

Без пятнадцати семь раздается стук в дверь, и я закатываю глаза, направляясь на кухню вместо того, чтобы открыть Тристану.

— Добрый вечер, Тристан, — слышу я голос папы, пока достаю бутылку воды из холодильника.

Сделав пару глотков, я ставлю бутылку на место и иду в гостиную.

Тристан стоит ко мне спиной, его плечи кажутся широкими под черным пиджаком, сшитым специально для него.

Он оборачивается, и когда его взгляд скользит по мне, на его лице расплывается широкая улыбка. Он выглядит почти довольным. Слегка качнув головой, он бормочет:

— Ты выглядишь прекрасно.

— Спасибо, — шепчу я и целую родителей в щеки. — Я не задержусь.

Когда я выхожу из дома, проверяю клатч, чтобы убедиться, что всё необходимое при мне.

Рука Тристана оказывается на дверце со стороны пассажира раньше, чем я успеваю к ней потянуться, и мой взгляд резко взлетает к его лицу. Наклонив голову, он говорит:

— То, что ты отказалась надеть присланное мной платье, только заставляет тебя нравиться мне еще больше.

Черт. Не та реакция, на которую я надеялась.

Желая вернуть утраченные позиции, бормочу:

— Я решила, что лучше выберу черный — под стать цвету твоей души.

Улыбка Тристана только становится шире, когда он наклоняется так близко, что его дыхание обдает мою щеку, а затем шепчет:

— О боже, мое сердце сейчас выпрыгнет. Теперь мы сочетаемся. Я принимаю это как знак, что мы созданы друг для друга.

— Я совсем не это имела в виду, — ворчу я, отталкивая его, чтобы забраться в машину. — Давай покончим с этим, чтобы я могла снова сказать тебе «нет».

Прежде чем захлопнуть за мной дверь, Тристан усмехается:

— Кульминация вечера. С нетерпением этого жду.

Святые угодники, мне не победить.

Резко дернув ремень безопасности, я глубоко вздыхаю.

Тристан садится за руль, и двигатель довольно урчит, оживая.

До меня доносится запах его лосьона после бритья, и я вдыхаю этот лесной аромат.

Черт, он пахнет слишком хорошо.

— Собаки, а не кошки, — говорит Тристан, отъезжая от дома.

Сбитая с толку, я поворачиваюсь к его профилю.

— Что?

— Ты сказала, что не знаешь меня, поэтому я рассказываю тебе о себе. Мне нравятся собаки, а не кошки.

Я изо всех сил пытаюсь подавить улыбку, готовую сорваться с губ, и просто чтобы позлить его, говорю:

— Какая жалость. А я обожаю кошек.

— Ц-ц... — Интенсивный взгляд Тристана на секунду приковывает мой, прежде чем его внимание снова возвращается к дороге. — И всё же ты не можешь их держать, потому что у тебя на них аллергия.

Черт.

Погодите, откуда он узнал?

— Это не общеизвестный факт, — говорю я.

— Твоя мама сказала мне, когда я спросил, нет ли у тебя на что-нибудь аллергии, — объясняет он.

Да уж, дайте маме пять секунд с Тристаном, и она готова выдать меня замуж.

Я отворачиваюсь к пейзажу за окном.

— Океан. Черный. «Can’t Help Falling in Love», версия Кины Граннис...

— О чем ты говоришь? — прерываю я его.

— Список ответов на типичные вопросы, которые задают на первом свидании, — поясняет он.

У меня вырывается смешок. — Это не свидание, и эти ответы ничего не говорят мне о том, кто ты такой. И еще, — я снова смеюсь, — почему именно эта песня?

Тристан ухмыляется, нажимая кнопку на руле, и песня начинает играть.

— Послушай слова. Расскажи мне, что ты чувствуешь, слушая их.

Я смотрю на него, пока музыка наполняет салон машины. Слова обволакивают нас, заставляя мурашки бежать по всему телу. Пока песня продолжается, мурашки перерастают в волнующее чувство. Сердцебиение ускоряется, дыхание становится чаще.

Он влюблен в меня?

Тристан останавливает машину и поворачивается, пристально глядя на меня. Чем дольше он смотрит, тем быстрее бьется мое сердце.

У меня появляется чувство, что, что бы я ни сказала, Тристан не сдастся.

Когда музыка стихает, Тристан выключает радио, и я избавляюсь от необходимости делиться мыслями — он выходит и обходит машину спереди. Я замечаю, что мы остановились у входа в темный переулок.

Когда он открывает дверь, я бормочу:

— Это то самое место, где ты меня убьешь?

В ответ раздается смешок, и он протягивает мне руку.

— Доверять или не доверять — вот в чем вопрос.

ТРИСТАН

Хана глубоко вздыхает и, бросив на меня предостерегающий взгляд, вкладывает свою ладонь в мою.

Она может радоваться, что я не выбрал версию этой песни от Томми Проффита. С другой стороны, это, скорее всего, заставило бы её пуститься наутек, поэтому я остановился на более романтичном варианте.