— Почему именно Исландия?

— Там ландшафт совсем другой из-за вулканов. — Пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать Исландию, я шепчу: — Там кажется, будто рай и ад вечно воюют друг с другом.

— Должно быть, это зрелище стоит того, чтобы его увидеть, — шепчет она.

— Так и есть. Совсем как мы.

Когда мы ступаем в тень дерева, скрывающую нас от фонарей вдоль дорожки, я тяну Хану, заставляя остановиться. Отпустив её руку, я медленно встаю прямо перед ней.

Она делает глубокий вдох, прежде чем поднять лицо.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, они так и зудят от желания коснуться её. Мое тело изнывает от потребности почувствовать её кожу.

Я упиваюсь этими всепоглощающими чувствами, удерживая её взгляд.

Спустя минуту я поднимаю руку и мне требуется адское самообладание, чтобы лишь слегка провести кончиками пальцев по её челюсти и вниз по шее.

Добравшись до плеча, я закрываю глаза, запечатлевая в памяти чувственный изгиб под моими пальцами.

Я слышу, как её дыхание срывается с губ, и это притягивает меня.

— Ты можешь меня поцеловать.

Словно по команде, мое тело реагирует. Я прижимаюсь к ней всем весом, обхватив руками её лицо. Испуганный звук вырывается у Ханы прежде, чем мои губы врезаются в её. Мой язык проникает в её рот, и чистый вкус её самой — еще один укол адреналина в мое сердце.

Святое дерьмо.

Удивление прошивает меня, как запущенная сигнальная ракета, когда Хана вцепляется в мой затылок. Прижимаясь всем телом ко мне, она начинает отвечать на мой поцелуй.

Наклонив голову, я теряю контроль, буквально пожирая её. Мои зубы и губы сражаются за то, чтобы поглотить её рот, пока мой язык жесткими движениями касается её языка.

Всхлип Ханы прорывается сквозь вожделение, захлестнувшее меня, и я мгновенно отстраняюсь.

Задыхаясь, она спрашивает:

— Почему ты остановился?

С помутившимся рассудком я качаю головой.

— Ты всхлипнула. — Я втягиваю ртом так необходимый воздух. — Я сделал тебе больно?

Хана качает головой.

— Нет. Просто это было очень интенсивно. — Она издает смешок. — Что меня совсем не удивляет. — Она делает шаг назад. — Мне пора домой.

Я медленно киваю. Беру её за руку, и пока мы идем к машине, мне требуется больше самообладания, чем я думал, у меня есть, чтобы не поцеловать её снова.

ГЛАВА 5

ХАНА

Я просыпаюсь, и события прошлой ночи снова прокручиваются в голове. Воспоминания о той интенсивности кажутся сном. Потянувшись под одеялом, я улыбаюсь. И все же чувство опасения никуда не исчезло.

Встав, я быстро заканчиваю утренние дела и иду искать папу. Нахожу его на кухне — он попивает кофе, просматривая свежие новости на планшете.

— Доброе утро, папочка, — говорю я, быстро целуя его в щеку.

— Доброе утро, крошка. — Папа ждет, пока я налью себе кофе, и когда я сажусь за стол, спрашивает:

— Как прошел ужин?

— Неожиданно приятно, — отвечаю я честно. — Тристан попросил шефа Ананда приготовить для нас ужин.

Папа удивленно приподнимает бровь.

— О? Я думал, он ушел на покой?

Я пожимаю плечами и перехожу сразу к делу.

— Я сказала Тристану, что буду встречаться с ним только тогда, когда начну учебу в Тринити. — Я покусываю нижнюю губу, а затем спрашиваю: — Мне нужно знать, замешан ли он в какой-либо криминальной деятельности.

Папа некоторое время пристально смотрит на меня, прежде чем отложить планшет. Прочистив горло, он встречается со мной взглядом.

— Не напрямую.

Разочарование скользким холодком пробегает по спине.

— Что это значит?

— У него есть близкий друг, который… вовлечен в незаконную деятельность.

— Кто?

Папа качает голвой.

— Тебе лучше не знать, кто этот человек.

Пока что. Рано или поздно я всё равно узнаю.

— Значит, сам Тристан «чист»? — спрашиваю я.

Папа кивает.

— Когда начнешь встречаться с ним, Хана, всегда будь осторожна. Ты можешь прийти ко мне с чем угодно.

Улыбка расплывается по моему лицу.

— Спасибо, папочка, но тебе не о чем беспокоиться еще восемь месяцев.

— Какие планы на сегодня? — спрашивает отец.

— Пойду узнаю, не хочет ли мама сходить со мной на маникюр.

Папа снова берет планшет.

— Звучит как хорошая идея.

Допив кофе, я иду искать маму. Сидя перед туалетным столиком, она перестает расчесывать волосы, когда видит меня.

— Как прошло свидание?

Я усмехаюсь, забирая щетку из её рук, и начинаю проводить ею по её прядям.

— Оно было идеальным.

Мама мгновенно расцветает в улыбке, и когда я замолкаю слишком надолго, она восклицает:

— Рассказывай всё!

Смеясь над её восторгом, говорю:

— Тристан попросил шефа Ананда приготовить для нас корейский ужин.

Клянусь, мама готова упасть в обморок прямо у моих ног, прижимая руку к сердцу.

— Eomeo… как романтично.