Мои губы мгновенно кривятся в улыбке.

— Потому что я знал, что ты скажешь «нет».

С раздосадованным видом она качает головой.

— Ты ведь не остановишься, верно?

Я медленно киваю.

— Дай мне один шанс. Одно свидание. Если ты не захочешь видеть меня снова, я признаю поражение.

Она вздыхает и, уходя от меня, бросает:

— В семь часов. Если опоздаешь хоть на секунду — можешь не утруждаться.

Да начнутся игры.

— В семь так в семь, — бормочу я, следуя за ней. Мой взгляд скользит по её миниатюрной фигуре, и меня снова наполняет чувство собственничества.

Я хочу каждый дюйм Ханы.

И она будет моей.

— Вот вы где, — говорит миссис Катлер. — Идите, еда остынет.

Я жду, пока Хана сядет, прежде чем занять место рядом с ней. Она пододвигает свой стул ближе к отцу, отчего я с трудом подавляю ухмылку.

Миссис Катлер начинает накладывать еду мне в тарелку, и, зная, что в её культуре это проявление доброты и уважения, бормочу:

— Спасибо.

Когда все приступают к еде, спрашиваю:

— Хана, ты ведь собираешься изучать право?

Она сглатывает и, не глядя на меня, отвечает:

— Да.

— Она делает такие успехи, — миссис Катлер рассыпается в похвалах дочери. — Хана лучшая в своем классе.

— Блестящая и красивая, — отвешиваю я комплимент, отчего миссис Катлер так и светится гордостью.

— А ты с кем-нибудь встречаешься? — спрашивает миссис Катлер.

Хана пинает меня под столом, и прежде чем я успеваю остановиться, у меня вырывается смешок.

Смелая маленькая душа.

— Вообще-то, я пригласил Хану на ужин.

Хана роняет приборы.

— Не радуйся раньше времени, мам. Это не более чем ужин между знакомыми.

— Ужин? — бормочет мистер Катлер, привлекая мое внимание. В его глазах читается беспокойство. — И это всё?

Не разрывая зрительного контакта, я качаю головой.

— Нет, я надеюсь произвести впечатление на вашу дочь.

— Этого никогда не случится, — бормочет Хана себе под нос, сидя между нами.

Мистер Катлер делает глоток сока, затем прочищает горло, снова встречаясь со мной взглядом.

— Мы поговорим после завтрака.

— Разумеется.

Двадцать минут спустя мистер Катлер закрывает за нами дверь кабинета и жестом предлагает мне сесть.

Он садится напротив и бросает на меня умоляющий взгляд.

— Только не Хана.

Я чувствую укол сострадания. Лейк Катлер одна из добрейших душ, что я знаю, и я уважаю его.

— Вы беспокоитесь за её безопасность, перехожу я сразу к делу.

— Да. Я не хочу, чтобы она была даже близко к «Руинам» (The Ruin).

Редко когда услышишь это название при свете дня. Так называют подпольную сеть нелегальной деятельности в Нью-Йорке.

— С ними она будет в безопасности, — заверяю я его.

— Как, Тристан? Ты не можешь мне этого гарантировать.

— Она будет в безопасности, потому что она будет со мной, — констатирую я очевидный факт.

Мистер Катлер качает головой.

— С твоими связями в том мире Хана может стать мишенью.

Я издаю сухой смешок.

— Как наследница CRC, она уже мишень. По крайней мере, рядом со мной у неё будет лучшая защита в мире.

Мои доводы начинают доходить до мистера Катлера, потому что он откидывается на спинку кресла.

— Береги её, Тристан.

— Всегда, — обещаю я, а обещаниями я разбрасываюсь редко. Желая успокоить мистера Катлера, добавляю:

— Расслабьтесь. Это всего лишь ужин.

ГЛАВА 3

ХАНА

Да, это плохая затея. О чем, черт возьми, я думала, когда говорила «да»?

Пару часов назад Тристан прислал платье, и, глядя на это темно-красное видение, я вынуждена признать: у него хороший вкус.

Это просто платье, Хана.

Я не могу отрицать влечение, которое чувствую к нему, но интуиция велит мне отменить ужин. Я согласилась только из вежливости из-за деловых связей наших семей.

Сходи с ним на одно свидание, и он отстанет.

Тяжело вздохнув, я сажусь за туалетный столик и наношу макияж. Выпрямляю волосы, пока пряди не становятся мягкими, как шелк.

Вернувшись к кровати, я снова смотрю на платье.

Если я его надену, он, вероятно, сочтет это своей победой.

Смахнув ткань с покрывала, я иду вешать его обратно и достаю из шкафа черное коктейльное платье. Натянув его, я поправляю материал там, где он открывает мои плечи.

Подойдя к зеркалу в полный рост, я рассматриваю свое отражение. Оно не слишком короткое — заканчивается на пару дюймов выше колен. Я обуваю черные шпильки и поворачиваюсь боком. Облегающее платье выгодно подчеркивает мои изгибы, заставляя меня улыбнуться.

Я хватаю пальто и клатч, а затем выхожу из комнаты, чтобы поскорее покончить с этим вечером.

Когда я захожу в гостиную, где родители смотрят телевизор, мама тут же спрашивает:

— Ты не надела платье, которое прислал Тристан?

— Нет, — ворчу я.