Да, мой ответ останется прежним — «нет». Мама воспитывала меня в корейских традициях, а это значит, что я сдержанна в вопросах свиданий. Сейчас всё мое внимание сосредоточено на том, чтобы блестяще закончить выпускной класс. Я собираюсь изучать право, как папа, когда поступлю в Академию Тринити, и не могу позволить себе никаких пятен в биографии.

Переодевшись в джинсы и кашемировый свитер, я раздумываю о том, чтобы остаться в комнате, пока Тристан не уйдет.

— Хана! — зовет мама. — Иди есть.

Тяжело вздохнув, я опускаю плечи.

— Иду! — кричу я в ответ.

Несмотря на то, что у меня ноль интереса к свиданиям с Тристаном, я всё равно подхожу к комоду и, присев, быстро провожу щеткой по волосам. Наношу немного блеска для губ и растираю их друг о друга.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем встать и спуститься вниз.

Обнаружив, что кухня пуста, я бормочу:

— Только не говорите мне, что мы едим в столовой.

— Твои родители перенесли еду на патио, — внезапно произносит Тристан позади меня.

Я резко оборачиваюсь и вжимаюсь спиной в столешницу, когда Тристан направляется прямо ко мне.

— Доброе утро, Хана. — Его взгляд скользит по мне, прежде чем встретиться с моими глазами. — Надеюсь, ты хорошо спала?

Он останавливается в дюйме от меня, слишком близко для комфорта. Я рассматриваю его безупречный костюм, сейчас он без пиджака.

Он слишком притягателен.

Слишком интенсивен.

— Доброе утро. — Мой голос звучит хрипло, и я быстро прочищаю горло. — Да, хорошо, спасибо. — Я пытаюсь нырнуть вправо от него, чтобы выйти на патио. — Нам пора идти завтракать.

Тристан делает движение, преграждая мне путь, и его пальцы смыкаются на моем запястье. Он наклоняет голову, и в тот момент, когда я поднимаю глаза, его дыхание касается моих губ.

Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться в груди. Каким-то образом мне удается сказать:

— Я сказала «нет». Мой ответ не изменится.

Уголок его рта изгибается в той самой ухмылке, от которой плавятся трусики.

— Передумай.

Я качаю головой, вырывая запястье из его хватки.

— Нет, Тристан. — Мои глаза встречаются с его глазами, и я понижаю голос до шепота на случай, если кто-то из родителей рядом: — Я слышала телефонные разговоры отца.

Тристан отстраняется, и его глаза слегка сужаются, отчего он выглядит по-настоящему пугающе. Его голос обманчиво низок, когда он спрашивает:

— Слышала? — Он наклоняет голову. — И что же ты слышала?

Отказываясь съеживаться перед ним, я заставляю себя вскинуть подбородок.

— Ты чуть не забил человека до смерти.

Снова его рот кривится в улыбке, словно это воспоминание приносит ему радость.

— Он заслуживал худшего. Я еще мягко с ним обошелся.

Менянакрывает волна недоверия, и я только качаю головой.

— Серьезно? Ты считаешь, что за свидание с твоей сестрой он заслуживал худшего?

Очень медленно Тристан качает головой. — За то, что был никчемным абьюзером, который посмел встречаться с моей сестрой.

Что?

— Он бил Дэнни? — ахаю я.

Тристан издает мрачный смешок, и вместо того, чтобы послужить предупреждением, он застает меня врасплох, вызывая жар внизу живота.

— Тогда бы он был мертв. — Он поднимает руку, и я замираю, когда его пальцы легко проводят вниз по моей шее к руке, заставляя волну мурашек бежать навстречу его прикосновению. — Этот человек — нарцисс. Я защищал свою сестру.

Наступает мгновение тишины, в котором я слышу, как мое сердце грохочет в груди.

— Поужинай со мной.

На этот раз, когда я двигаюсь вправо, Тристан позволяет мне пройти. — Ответ по-прежнему «нет».

Я иду к двери, но прежде чем я дохожу до нее, он смеется.

— Вызов принят.

Его слова заставляют меня замереть на месте, и прежде чем я успеваю обдумать свои действия, я разворачиваюсь и решительно иду обратно к нему. — Ты думаешь, что я — «вызов», потому что тебе никто никогда не говорит «нет». — Я останавливаюсь прямо перед ним и, глядя снизу вверх, произношу: — Ты опасен. Я вижу это в твоих глазах. Вот почему мой ответ не изменится.

ТРИСТАН

Адреналин начинает бежать по моим венам, когда Хана снова отказывает мне.

Я издаю еще один смешок, забавленный тем, как упрямо она не желает идти со мной на ужин.

— Я бы никогда не причинил тебе боль.

Хана качает головой, и огонь в её глазах слегка тускнеет.

— Я не это имела в виду.

— Я знаю, что ты имела в виду. — Подняв руку, я снова не могу удержаться от прикосновения. Я обхватываю пальцами её шею сбоку и провожу большим пальцем по линии челюсти. Зрачки Ханы расширяются от моей ласки, а губы приоткрываются. — Я бы никогда не позволил кому-либо причинить тебе боль.

Она отстраняется, и мой взгляд ловит неуверенность в её глазах.

Хана сдастся. Может, не сегодня. И не завтра. Но она сдастся.

— Я не видела тебя много лет, Тристан, — говорит Хана. — Мы можем вращаться в одних кругах, но это не значит, что я тебя знаю.

— Так узнай меня, — слова сами срываются с моих губ.

Хана какое-то время пристально смотрит на меня, а затем спрашивает:

— Почему я?