Алексей снимает кляп с Баллмера и, склонившись к нему, мрачно шепчет: — А теперь поблагодари мистера Хейза за проявленное милосердие.

Баллмер, задыхаясь от шока, боли и рыданий, выдавливает:

— С-с-спасибо в-вам.

— Расскажешь кому-нибудь — и последним, что ты увидишь, будет моя пуля, — предупреждает его Алексей.

— Я н-н-не р-расскажу, — скулит Баллмер.

Алексей подает знак одному из своих людей заняться Баллмером, пока я иду к машине. Слушая стоны и вопли старика, я скидываю пиджак и расстегиваю забрызганную кровью рубашку, после чего запихиваю их в пластиковый пакет. Затем, взяв бутылку воды, я смываю кровь с рук.

Переодевшись в чистую рубашку и пиджак, я забираю пакет и несу его к бочке. Алексей закуривает и бросает спичку внутрь. Я кидаю пакет следом, и мы наблюдаем, как он горит, пока от него ничего не остается.

Выпустив облако дыма, он спрашивает:

— Она та самая?

— Посмотрим, — бормочу я, думая о Хане.

Алексей поворачивается ко мне.

— Она тебе дорога?

Я киваю: — Да, она важна для меня.

— Может, хоть кому-то из нас удастся познать сладость любви, — произносит он так, будто это какая-то несбыточная фантазия.

Мой взгляд встречается с его взглядом.

— Спасибо за помощь.

— Это было… весело, — ворчит он. — Разминка перед тем, как я приступлю к своей настоящей работе.

Я усмехаюсь, качая головой.

— Биту я заберу, — говорит Алексей, кивая в сторону своего человека, который убирает её в чехол.

Улика. На случай, если я когда-нибудь предам его и каким-то чудом умудрюсь избежать его мести.

— Удачной охоты, — говорю я, протягивая ему руку.

Он разражается смехом.

— Я бы сказал «хорошего дня», друг мой, но насколько хорошим может быть день, проведенный за письменным столом?

Я усмехаюсь, глядя, как они уезжают вместе с Баллмером. Его высадят у одной из бесплатных клиник для бедных, которая служит прикрытием для подпольного госпиталя.

Направляясь к своей машине, я чувствую, как на лице расплывается улыбка.

Восемь месяцев. Черт, я знал, что она заставит меня добиваться её.

ГЛАВА 6

ХАНА

Хане — 19, Тристану — 24

Я ничего не слышала о Тристане до самого нашего возвращения из поездки в Южную Корею.

Сказать, что я была удивлена его звонку значит не сказать ничего.

Честно говоря, я думала, что он уже давно переключился на свою следующую «завоеванную вершину».

Но вот она я — готовлюсь к ужину с ним.

За последние восемь месяцев я много раз была на грани того, чтобы сдаться и написать ему первой. Сколько ночей я провела в раздумьях о том, как всё могло бы сложиться, если бы я согласилась встречаться с ним сразу.

Однако я не жалею о своем выборе. Чувствую, что мне нужно было это время, чтобы вырасти, привыкнуть к окончанию школы и пройти путь от подростка к женщине.

Тот поцелуй, что мы разделили, превратился в робкую надежду на то, что Тристан будет меня ждать.

Осознание того, что он действительно ждал... заставляет мое сердце биться чаще, а в животе порхать бабочек.

Улыбка на моем лице становится шире, когда я достаю из шкафа платье, которое он мне подарил. Расстегиваю чехол и аккуратно выкладываю ткань на кровать. Провожу пальцами по шелку.

Сегодня мы либо начнем встречаться, либо разойдемся как знакомые.

Мне нечего терять.

Кроме собственного сердца.

Пока я одеваюсь и осторожной рукой наношу макияж, все мои мысли крутятся вокруг Тристана.

Когда всё готово, я подхожу к зеркалу в полный рост. Рассматриваю свое отражение и, чувствуя себя красавицей, улыбаюсь.

— Пан или пропал, Хана, — шепчу я.

Слышу звонок в дверь и, подхватив клатч, выхожу из комнаты. Спускаясь по лестнице, я замечаю Тристана — он разговаривает с папой в прихожей.

Он выглядит еще более привлекательным, чем я его помнила. Опасность, упакованная в дорогой костюм. Эта мысль вызывает приятную дрожь во всем теле.

Взгляд Тристана резко перемещается в мою сторону, и он поворачивается ко мне. Он смотрит на меня, не отрываясь, пока я не останавливаюсь прямо перед ним. Положив руку ему на плечо, я чувствую, как между нами пробегает электрический разряд, когда я приподнимаюсь на цыпочки.

Он склоняет голову, и я запечатлеваю поцелуй на его щетине у челюсти. Контакт снова вызывает во мне волнующее чувство.

— Ты просто видение. Спасибо, что надела это платье, — шепчет он.

Я киваю, отстраняясь.

Улыбнувшись папе, я говорю:

— Я не задержусь.

— Хорошего вечера, крошка.

Тристан ждет, пока я выйду, и следует за мной. Как только дверь за нами закрывается, он хватает меня за руку и притягивает в крепкое объятие.

Мое дыхание вырывается резким толчком, ударяясь о его рубашку, и на пару секунд я замираю.