Потому что его табард уже пропитался кровью из множества ран. Сами по себе они не были особенно опасны, но кровопотеря ослабляла его. Недалек был момент, когда чародей уже просто не сможет ни нанести удар, ни сотворить заклинание.

Лана хотела бы верить, что бой закончится раньше. Но это было не так. Слишком большие потери нес отряд. Капитан был при смерти. Тэрл не мог справиться с вцепившимся в его руку регенератором. Рядом с ним трое солдат кое-как забивали саблями еще одного. Двое чуть дальше уже не справились: своими шипами тварь Порчи распорола обоим животы.

Будь Лана сейчас в своем теле, подобные картины непременно заставили бы ее оставить на палубе свой ужин, а возможно и обед. Но сейчас, наблюдая чистым разумом, она воспринимала происходящее как-то отстраненно, как будто происходящее не в реальном мире. Быть может, именно это качество вырабатывали в себе опытные воины и командиры? Не оно ли позволяло им сохранять ясную голову, видя, как угасает жизнь в глазах тех, кто еще совсем недавно сражался с ними бок о бок?

Именно оно позволяло им знать, что делать.

Поняла, что делать, и чародейка. Её магия могла переломить ход сражения, — разумеется, если верно ее применить. Если бы Лана включилась в сражение раньше, то попробовала бы оградить палубу магическим щитом. Сейчас было поздно. Оставалось лишь сделать то, что она умела лучше всего.

Энергия ее вдохновения, воля мага, окрашенная цветами заботы и поддержки, раскинулась над палубой, подобно золотым крыльям ангела-хранителя. Мягкие потоки исцеляющих чар распространялись во все стороны, нацеленные на людей.

Килиан навострил уши, почувствовав ее присутствие, — впрочем, вертеть головой, выискивая чародейку, ему было совершенно некогда. Достигший учёного магический поток не исцелил и не вылечил ран, но придал ему сил, позволив ловким и изящным движением поднырнуть под атакующую голову регенератора и вонзить обе шпаги в основание шеи. Пущенная через клинки колдовская молния довершила дело.

Больше сил потребовалось на то, чтобы помочь Тэрлу. Вырванный кусок плоти был серьезной раной. Будь он еще немного побольше, и магия была бы бессильна: возможности исцеления отнюдь не безграничны. Страшно было даже представить, как с такой раной воин до сих пор удерживал в руке кинжал, какую боль испытывал он в тот момент. Лана четко поняла, что здесь ее усилий недостаточно: Тэрлу нечем было ранить нападавшего на него противника.

Тогда девушка направила свою волю дальше. На лежавшего при смерти Аксиона.

«Помоги ему…» — мысленно шепнула она, исцеляя раны на груди старого моряка.

Моряк не подвел. Даже в пылу боя, даже на краю гибели он продолжал наблюдать и делать выводы. У него было преимущество неожиданности, и он воспользовался этим в полной мере. Подхватив выроненный Тэрлом мушкетон, Аксион ткнул раскаленным стволом в тело регенератора. Тварь Порчи отчаянно завизжала, выпуская руку гвардейца из хватки змеиных челюстей.

Тэрл не колебался, что делать. В его руке будто из ниоткуда появился глиняный шарик, начиненный фосфором. И прежде, чем Лана успела ужаснуться опасности применения такого оружия на борту, воин закинул гранату в пасть твари Порчи.

К тому моменту волна исцеления дошла и до прочих солдат. Не всем она могла помочь: многие были ранены слишком тяжело. Но в тех, кто еще был в состоянии сражаться, волшебство Ланы вдохнуло второе дыхание. С новыми силами они смогли атаковать врагов, отвоевывая преимущество. Кроме того, как с запозданием поняла Лана, ощущение магии со всех сторон дезориентировало тварей, инстинкты которых требовали находить по нему свою жертву. Не прошло и минуты, как палуба была очищена.

Поле боя осталось за ними.

Вернувшись в свое тело, Лана обнаружила себя забившейся в уголок в позе эмбриона. Ее била крупная дрожь. По всему телу струился пот, но при этом ей было холодно, как будто в одночасье пол и стены каюты обратились во льды мифического Севера.

Обхватив колени руками, чародейка тихо заплакала.

Сколько прошло времени? Секунды или века? Она, казалось, потеряла счет. Образы побоища, рычание Тварей, запах крови, крики боли и смертной агонии преследовали ее. Все силы, все внимание уходило на то, чтобы не сойти с ума от ужаса.

— Лана…

Девушка почувствовала, как ее плечи укрывает одеяло. Подняв глаза, она увидела склонившихся над ней Килиана и Аксиона.

— Почему ты лежишь на полу? — задал «гениальный» вопрос ученый, после чего довольно настойчивым движением полу-помог, полу-заставил ее перебраться на койку.

Полу-помог, полу-заставил. Такая формулировка как нельзя лучше подходила к тому ощущению, что создавало его поведение. Полу-помог, полу-заставил! Почему-то Лане это показалось очень смешным.

Невероятно смешным. Гомерически смешным.

Ненормально смешным.

Полу-помог, полу-заставил!