Не давая противнику оклематься, Тэрл обрушил град ударов на вторую голову твари. На третьем ударе та еще шевелилась. На четвертом — уже нет. Гвардеец обернулся вправо, высматривая новую цель…

Увидеть ее он успел, а вот ударить — нет. Мощные челюсти регенератора сомкнулись на его предплечье, заставляя выпустить мушкетон. Острая боль пронзила руку, но воин не позволял ей взять над ним контроль. Левой рукой достав из-за пояса кинжал, он попытался ударить в глаза твари, но та среагировала на движение. Отбросив прокушенное насквозь тело капитана, она атаковала двумя другими головами.

Лишь чудом Тэрлу удалось отклониться назад, уведя шею из-под смертельного удара. Тварь взмыла в воздух, поднимая его за руку, но гвардеец ударил обеими ногами по крылу, заставляя ее вновь опуститься на палубу.

Снова послышался раскат грома: Килиан выпустил еще одну молнию. Увы, не в ту Тварь, что сейчас пыталась сожрать его: в тот момент у ученого хватало и своих проблем. Командующий гвардией продолжал бороться, но все четче понимал, что это бесполезно. С одним кинжалом в борцовском поединке справиться с тварью, которую не можешь ранить, попросту невозможно.

Очередной удар Твари почти достиг цели. Хотя гвардеец снова успел уберечь шею, змеиные челюсти сомкнулись на левом плече.

Тэрл взвыл от боли, когда Тварь Порчи вырывала кусок мяса из его тела. Она проглотила добычу, не прожевывая. После чего широко раскрыла пасть для нового укуса.

В глазах потемнело от боли, но Тэрл из последних сил старался смотреть прямо. Не отводить взгляд. Воин должен быть готов принять смерть с достоинством, — таков был один из его жизненных принципов. Пусть даже большая часть из них не прошли проверку жизнью. Лишь то, как мы ведем себя перед смертью, определяет, какими мы были при жизни.

А затем боль вдруг ушла. Воин отчетливо услышал… пение. Высокий, чистый голос выводил незатейливую мелодию. Тэрл вдруг почувствовал, что снова может шевелить левой рукой. Думать над этим было некогда: он нанес встречный удар.

Кинжал в его руке вонзился в нёбо Твари, не давая челюстям сомкнуться. Та издала неприятный звук, напоминающий нечто среднее между рыком и шипением… А затем вдруг, выпустив его руку, широко раскрыла все пасти и завизжала.

«Почему, почему я такая бесполезная?»

Слушая из своей каюты грохот залпов, отголоски грома и крики умирающих, Лана не находила себе места. Все ее естество буквально кричало, что она должна вмешаться, остановить это побоище. Но здравая часть ее рассудка прекрасно знала, что покинув каюту, она никому не поможет и лишь навредит. Тэрлу и остальным пригодился бы еще один боец, но Лана не была бойцом. Она была лишь слабой, хрупкой девушкой, что в такой ситуации могла лишь полагаться на силы мужчин.

«Мне не следовало проситься с ними вместо учителя. Он бы смог сейчас как-нибудь им помочь»

Лана знала, что на поле боя защищать других — куда сложнее, чем выжить самому. И Тэрл, и Килиан не раз и не два просили ее, когда дело доходит до боя, держаться в стороне.

Она понимала, что они были правы.

«Те из них, кто умрут. Их смерти будут на моей совести. Не спасла… Не помогла…»

Чародейка четко поняла, что должна сделать хоть что-то. Но что? Что она могла? Очевидно, нужно было как-то помочь с помощью магии. Как? Что она могла сделать, даже не видя, что там происходит?

Что она могла сделать так, чтобы помочь, а не навредить? Не стать виновницей еще больших жертв?

Не видя, что там происходит…

Ее вдруг осенило. А почему она не могла увидеть, что там происходит? Она должна была быть там, с ними. Она хотела быть с ними.

И она будет с ними!

Когда поток волшебства охватил её, у девушки закружилась голова. Ее затошнило, как будто она день проехала в тряской карете. В глазах потемнело, а секунду спустя…

Её должно было ослепить, когда в глаза ударили яркие вспышки молний. Но её не ослепило. Потому что вспышки молний не били в ее глаза.

В тот момент у нее вовсе не было глаз.

У нее не было глаз, у нее не было рук, у нее не было ног. У нее не было тела. Обнаженное сознание отделилось от хрупкой оболочки, в мгновение ока преодолело преграды и тенью незримых крыльев воспарило над полем боя.

Лана увидела, что лишь шестеро регенераторов до сих пор продолжали сражаться. Несомненно, многие уже погибли; но и у солдат Тэрла дела шли далеко не лучшим образом. Твари Порчи прорвались в их ряды, и стрелки уже не могли свободно использовать дробь без риска задеть своих. Многие были ранены, причем некоторые очень серьезно. Кто-то, возможно, и мертв.

Чуть лучше справлялся Килиан, направлявший колдовские молнии через клинки. Сейчас, когда ряды смешались, он остался единственным, чье оружие все еще было по-настоящему эффективно. Но каждое заклятье все сильнее привлекало к нему внимание Тварей, так что ученый мог уже только отчаянно защищаться.

До поры.