Он уже сделал шаг, когда услышал сдавленный всхлип.

Лана сама не знала, на что надеялась. Что «принц» проникнулся глубоким и искренним чувством к спасшей его «ведьме»? Что сейчас возьмёт и признается в любви? Да еще, чего доброго, разорвет помолвку, от которой зависит высокая дипломатия? Смешно же. Смешно и вдобавок — жалко и нелепо.

И все-таки, зачем-то она постаралась пересечься с Амброусом на балу в их честь. Зачем? Девушка и сама не знала. Просто чувствовала, что так надо.

— А, эжени, — чуть поклонился маркиз, — Рад видеть вас.

Он приложился губами к ее запястью, и Иоланта мигом почувствовала желание убраться отсюда подальше. Она поняла, что с самого начала идея пообщаться с Амброусом на балу была крайне неудачной.

Потому что в этом приветствии и в этом поцелуе было столько фальши, столько лжи, столько притворства, что казалось, она ими сейчас отравится.

О, нет, маркиз не испытывал к ней враждебности или неприязни, ничего такого. Не оскорблял он её и не унижал. Но и чего-либо теплого не было тоже. Безразличие и холодная, «дежурная» вежливость, — вот и все, что улавливала она своими чувствами эмпата от мужчины, которого полюбила.

— Маркиз, — нашла в себе силы улыбнуться Лана, — Мы с вами не общались с того самого момента, как корабль пристал к берегу.

— Действительно, — подтвердил мужчина, — Приношу свои искренние извинения. Это было совершенно непростительно с моей стороны. Вы понимаете, государственные дела.

— Понимаю, — кивнула чародейка, хотя и Тэрл, и Килиан, нагруженные не меньше, всё-таки находили на нее хоть немного времени.

«А если я скажу ему, что люблю его, он останется так же холоден?» — пронеслась лихорадочная мысль в голове. Лана даже решила было, что попытка не пытка…

Но промолчала. Не хватило решимости сказать.

Хоть и проклинала она себя за трусость.

— Вы сегодня необычно молчаливы, — заметил маркиз.

— Это хорошо или плохо? — спросила девушка, подумав, что витая мыслями где-то далеко, наверное, производит впечатление блаженной.

Как над такой не смеяться?

— Это необычно, — ответил он, — Как правило, вы говорите гораздо больше.

Что ж, тут он был прав. Говорила она всегда много. Часто ее упрекали за это. Объясняли, что бесконечный поток слов, изливавшийся из её рта, доставляет собеседнику почти физический дискомфорт. Жаловались, что из-за этого общаться с ней бывает физически тяжело.

— Кстати, позвольте восхититься вашим певческим талантом, — продолжал свою вежливую речь маркиз, — Вы никогда не думали о том, чтобы попробовать себя на сцене?

О, она об этом думала. Порой она об этом даже мечтала. Как и, возможно, любая женщина, она наслаждалась мыслями о признании и всеобщем обожании. Но в то же время это ее и ужасало. Страшно было представить себя в центре внимания десятков людей, жадно ловящих любой промах, любое несовершенство…

Несовершество, которого в ней хватало.

— Меня всегда устраивал путь эжени, — дипломатично ответила чародейка.

Против ее желания, интонация вышла чуть резковатой.

— Я не хотел вас обидеть, — повинился Амброус.

— Вы не обидели.

Вот теперь Лана почувствовала фальшь уже от себя. Как глупо. Разве он виноват в том, что ему всё равно? Разумом она понимала, что нет. Но сердцем все равно чувствовала себя обиженной. Обесцененной. Втоптанной в грязь.

Хоть и повторяла себе, что нельзя полюбить против воли.

— Я вижу, мой жених уделяет внимание другим женщинам, — послышался справа чуть ехидный голос, — Ах, какой скандал, просто ужас.

Лейла выглядела совершенно здоровой, будто и не лежала еще недавно в коме. И небесно-голубое, под цвет глаз, платье очень ей шло. Как и золотое кольцо с красным яхонтом на безымянном пальце. Лейла составляла прекрасную пару своему нареченному. Достойную. Уж точно более достойную, чем чудачка-эжени.

Не особо задумываясь над протоколом, маркиза подошла и крепко обняла подругу.

— Спасибо тебе, Лана. Спасибо тебе за все. Я обязана тебе жизнью. Мы оба обязаны.

Прижавшись к ней в объятиях, Лейла не видела лица чародейки. К счастью. Лана не смогла бы объяснить ей выражение боли и гнева, которое, как бы она ни старалась, не удавалось ей изгнать до конца. В конце концов, Лейла уж тем более ни в чем не виновата. Нет ее вины в том, что ее подруга положила глаз на ее жениха.

Нет ее вины в том, что с самого их знакомства Лейле всегда доставалось все, о чем мечтала Лана.

— Всегда рада помочь, — ответила чародейка.

Она уже давно приучила себя не отвечать на благодарность «не за что». Чародей должен быть очень осторожен в своих словах.

Ведь Вселенная слышит его.

— Не скромничай, — засмеялась Лейла, — Ты сегодня героиня. Это твой праздник. Наслаждайся им.