Увы, такой возможности им никто не давал: какое-то время после возвращения все четверо оказались в центре всеобщего внимания. Вокруг Килиана все время увивались какие-то девицы, включая как простолюдинок, так и дворянок из достаточно низких родов, чтобы обратить свой взор на безродного алхимика. Учёный забавно смущался, злился на себя за это смущение и пытался скрыть его за образом загадочного и порочного гения. Отчего, по мнению Ланы, смотрелся ещё забавнее. Девушкам, впрочем, нравилось.

А вот кто совершенно не смущался, так это Тэрл. Невозмутимо, как нечто само собой разумеющееся, он принимал свою порцию славы и, Лана точно знала, неоднократно пользовался возникшим интересом к себе. Впрочем, ему, герою многих войн, уж наверное было не привыкать.

Как реагировал Амброус, принимал ли он свою славу или благородно рассказывал правду, Лана не знала. Она не видела его толком на протяжении почти недели.

До тех пор, пока не настало время официального чествования.

Очередная официальная церемония. Вообще, Иоланта Д’Исса никогда не имела ничего против приемов, балов и светских раутов. Стереотип об их мучительности казался ей смешным и нелепым. Но одно дело — появиться на балу в качестве ученицы чародея и компаньонки маркизы, а совсем другое — вот так вот, идти к трону Герцога через расступающуюся толпу под прицелом сотен глаз, ловящих каждое её движение и будто ждущих её ошибки.

Будто готовых растерзать её насмешками и пересудами.

Зал ей, кстати, не понравился. Тронный зал идаволльской столицы был роскошен, но ему недоставало изящества. Дубовая отделка и маленькие окна создавали давящее впечатление; света хватало, чтобы видеть, но не для того, чтобы чувствовать себя комфортно. В довершение прочего, развешанные на стенах идаволльские знамёна с языками багряного пламени вызывали постоянное ощущение, что дворец горит. В общем, самое то для успокоения нервов, да…

Скосив глаза вправо, Лана посмотрела на Килиана, ища успокоения в его ироничной уверенности, но оказалось, что он нервничал точно так же. В какой-то момент девушке даже показалось, что он нервничал еще сильнее. Казалось, он вообще не обращал особого внимания на толпу: мысли его были сосредоточены на чем-то другом. На чем-то неприятном.

Хорошо хоть Тэрл сохранял спокойствие. По-военному четко он двигался на шаг впереди, задавая темп их маленькому отряду. Именно он первым подошёл к трону и плавным движением опустился на одно колено. Парой секунд позже его примеру неловко последовал и Килиан. От женщин обычаи Идаволла преклонять колени не требовали, поэтому Иоланта сделала книксен.

— Сегодня, — разнесся над тронным залом гулкий бас Великого Герцога Леандра Идаволльского, — Мы собрались здесь, чтобы чествовать героев, нанесших сокрушительное поражение нашему чудовищному врагу и спасших жизнь моему сыну. В это темное время такие люди, как они, вселяют надежду в меня, мою страну и весь Полуостров.

Наверное, это должно было быть приятно, но Лана слишком четко видела, что речь заучена и отрепетирована заранее. Искренности в ней не было никакой, и как любое лицемерие, она откликалась в сердце лишь глухой злобой.

— Сэр Тэрл Адильс, — продолжил Герцог, — Высокое собрание хорошо знает тебя. Ты верный защитник Идаволла, десять лет возглавлявший мою личную гвардию. Поведай же мне: чего ты хочешь в награду за нынешний свой подвиг.

— Лучшая моя награда — возможность служить своей стране, — скромно ответил воин.

Лана, впрочем, поняла, что это была лишь дань вежливости и неписанным традициям. Леандр ни за что не оставил бы Тэрла ненагражденным.

— Твоя верность восхищает. Ты сможешь служить своей стране… в качестве господина Миссены.

Мысленно Лана зааплодировала. Изящное решение. С одной стороны, Миссена была большой территорией, и никто не посмел бы сказать, что эта награда мала или недостойна проявленной доблести. А с другой, располагалась она на юго-западе и омывалась двумя морями, представляя собой удобный плацдарм для закрепления на Полуострове. Нападение на нее кораблей Халифата было лишь вопросом времени.

Наверняка это понимал и Тэрл. И уж он-то готов был приложить все силы, чтобы нападение Миссена встретила во всеоружии. Чтобы день, когда Халифат решил вторгнуться туда, стал самым кошмарным днем в жизни его солдат.

От этих размышлений Иоланту оторвал голос Герцога. Обычно что в Иллирии, что в Идаволле женщин награждали уже после мужчин, но по какой-то причине Леандр перешёл сразу к ней.

— Эжени Иоланта Д’Исса. Хотя вы не входите в число моих подданных и служите дружественному герцогскому дому Иллирии, я не могу оставить без внимания ваших заслуг перед Идаволлом. Если бы не ваше волшебство, мой сын был бы мертв. Знайте же, что отныне и вовеки, как бы ни складывались отношения наших стран, в Идаволле вы желанная гостья.

— Благодарю вас, Ваша Светлость, — склонила голову девушка.

— Поведайте же мне, чего вы хотите в награду.

Чародейка глубоко вздохнула. Всю эту неделю она раздумывала над этим вопросом и в итоге пришла к решению. Может быть, не самому разумному, но… все-таки самому правильному.