— Готовьте корабли. Мы выступаем немедленно. Необходимо прорвать оцепление до того, как до них дойдут вести о случившемся. Затем двигаемся в сторону островов. Если спасательной группе требуется от нас какая-то помощь, они ее получат.

— Господа, прошу минуточку внимания. Я хотел бы сообщить вам кое-что, что вам следует знать. А именно, к вашему прискорбию уведомляю вас, что мы реквизируем этот корабль.

Килиан сорвал с лица платок, демонстрируя морякам светлую кожу и естественным образом сбрасывая завесу отведения глаз. По его мнению, эффектнее было бы, если бы это делал светловолосый, голубоглазый и в целом более представительный Амброус, но увы: маркиз не знал языка Дозакатных, который понимала хотя бы часть матросов Черного Континента.

Впрочем, недостающую внушительность облика прекрасно компенсировали две винтовки, нацеленные на чернокожих, и молния, демонстративно выпущенная Килианом в белый свет. Это было важно: больше всего чародей опасался, что чувствуя за собой численное превосходство, черные рискнут атаковать. Но к счастью, правя за счет колдовской силы, халиф давно приучил их, что магия — это нечто такое, чего следует бояться, нечто такое, перед чем обычный человек бессилен. Он явно не думал, что это могут обернуть против него.

— Бросьте оружие и положите руки за голову.

Этому приказу последовали все, кроме гребцов. Присмотревшись, чародей понял, что гребцы не могли последовать ему чисто физически: их руки оказались прикованы к веслам. Да и внешне они несколько отличались от солдат и матросов. Хотя их кожа также была значительно темнее, чем у жителей полуострова, она не была столь близка к черной. Скорее она походила на прибрежную глину или мокрый песок. Лица были украшены белыми татуировками в виде затейливых узоров, — впрочем, изначальный узор их был давно разрушен шрамами от бича. Головы обриты наголо, — и непонятно было, общая ли это культурная особенность или рабская метка.

— А теперь, господа, отойдите вон туда и ждите дальнейших указаний. И не вздумайте что-нибудь выкинуть: иначе наложенное на вас заклятье испепелит не только ваши тела, но и сами ваши души.

Эти слова были блефом от первого до последнего слова: не знала Дозакатная наука понятия души, да и заклинаний никаких Килиан не накладывал. Но страх перед магией адептов был так велик, что никто и не подумал подвергнуть слова грозного колдуна сомнению. Да и вид развалин крепости также способствовал определенному доверию.

— Вот видишь, — заметил учёный, — Я же говорил, что сработает. Ты уверен, что справишься?

— Я умею управлять кораблем, — ответил маркиз, — Правда, не таким большим. Тут, по-хорошему, нужен полноценный экипаж.

— А эти гребцы не помогут?.. — поинтересовался Килиан.

Но прежде чем выяснять это, он вернулся в укрытие, где они с Амброусом ранее обсуждали план захвата корабля. Бережно, как невесту, подхватив Лану на руку, он пронес ее на корабль и далее, в первую попавшуюся каюту, где и уложил на кровать.

Тэрла тащили вдвоем и волоком.

— Ладно, — сказал Килиан, отряхивая руки, — Ты разворачивай паруса и что там еще нужно, чтобы заставить эту лоханку двигаться, а я пока поговорю с гребцами.

Увы, это оказалось сложнее, чем он думал. Язык, на котором обратился к нему один из гребцов, — старше и спокойнее остальных, — не походил ни на язык халифата, ни на известные ученому Дозакатные диалекты. Тем не менее, Килиан не сдавался: последовательно перебрал им каждый из знакомых ему языков. Без толку. Пришлось объясняться жестами.

Несложно было догадаться, что повторяет раб, указывая на свои цепи, — сперва вопросительным тоном, потом все более требовательным. Килиан покачал головой. Сделав жест, будто открывает что-то ключом, он развел руками, мол, нету. Вообще, он мог бы попробовать открыть замок магнитокинезом, как сделал это с замком своей камеры в Солене. Однако заклятье потребовало бы времени и энергии, а у них сейчас не было в избытке ни того, ни другого.

Вместо этого он указал на северо-восток, в сторону Полуострова, и сделал жест, будто пожимал руку сам себе. После чего изобразил удар ребром ладони по цепи. Раб что-то спросил, чародей в ответ кивнул.

Указав на себя, он махнул рукой в сторону крепости и изобразил пальцами бег. Затем добавил вторую «бегущую» пару пальцев, «догнал» ею первую, обхватил себя за плечи и обозначил удар ребром ладони по шее.

Раб развеселился и что-то радостно крикнул, остальные его поддержали. Килиан не понял, что они имели в виду, но на всякий случай кивнул. После этого он указал на гребцов, затем снова на северо-восток, и наконец, сделал жест руками, будто греб веслами.

Это «предложение» вызвало среди рабов яростную перепалку. Какое-то время они спорили и ругались. Затем вожак замахнулся цепью, и споры стихли. Лениво, вразнобой, но рабы все же начали грести. Корабль тронулся с места.

— Объяснить им, чтобы гребли в ритм, не можешь? — недовольным тоном спросил маркиз.