В этом и заключался последний козырь Килиана. Некогда чародей заметил, что люди, пораженные молнией в голову, порой не умирают, а лишь начинают вести себя странно. Кто-то иной мог не придать этому значения, но только не он. Сопоставив этот результат со знанием об электрической природе нервной системы, ученый стал экспериментировать. Сперва казалось, что исследование представляет лишь чисто академический интерес: ни знаний анатомии, ни точности наведения не хватало ему, чтобы ювелирно направить разряд точно в желаемый участок мозга. К счастью, хорошенько поразмыслив, Килиан сообразил компенсировать это контролем вероятностей, упорядочившим хаотические процессы, — что позволяло повлиять не только на зону попадания, но и на то, как именно проявится повреждение в дальнейшем поведении жертвы. Благодаря этому Килиан смог выделить несколько работающих электрических воздействий на мозг.

И самым эффективным из них было воздействие на центр подчинения. Оно провоцировало запечатление: первого, кого жертва видела по пробуждении, она признавала за своего хозяина. Она подчинялась ему всецело. Увы, оборотной стороной становилось неуклонное падение когнитивных способностей, — тем более заметное, чем сильнее было воздействие. При насильственном «обращении» получался идеально-послушный исполнитель, но не все же машина: всю хранимую информацию можно было использовать в своих целях. Например, чтобы обмануть халифа, слишком понадеявшегося на незнание жителями Полуострова языка Черного Континента.

Благодаря Джавдету пятерка прошла через первый пост охраны: черные пока что ничего не знали о побеге и вели себя лениво-расслабленно, относясь к своей службе спустя рукава. Так же легко удалось миновать и второй. Килиан даже почувствовал мимолётное сочувствие к охранникам, которым наверняка придется отвечать перед халифом за свою беспечность.

Если и они, и халиф выживут, разумеется.

Пятерка спускалась все глубже в подземелья, но учёный знал, что так и должно быть: черный ход располагался на минус третьем этаже и представлял собой вертикальную лестницу пятнадцатиметровой высоты.

И они почти дошли до него, когда дорогу им преградил отряд воинов. Джавдет выступил вперёд и уже привычно начал разговор, но почти сразу же Килиан понял, что что-то идёт не так. Подозрительность в голосе вожака не ослабевала. Наконец, он что-то резко приказал, и Джавдет стал разматывать ткань, открывая лицо.

Килиан затаил дыхание, сдерживая порыв начать колдовать. Увы, в этот раз удача отвернулась от них. Вожак оглядел группу, указал на Амброуса и повторил приказ. Не было ни малейшей тени надежды, что чернокожий примет аристократически-бледного, светловолосого и изящного маркиза за одного из своих соотечественников.

Переглянувшись, воин и маг приняли одновременное решение. Загрохотали винтовки, к которым мгновением позже добавилась молния, пущенная Килианом прямо поверх ствола. Ещё через секунду стрелять начали и Амброус с Джавдетом.

Этот отряд продержался недолго, но свое чёрное дело он сделал. После такого шума сюда сбежится вся охрана. О скрытности можно было забыть.

— Сюда, скорее!

До двери, за которой начиналась узкая лестничная шахта, они добрались за минуту с небольшим. Долго, слишком долго: в коридоре уже раздавались топот ног и отрывистые команды.

Охрана крепости уже сбегалась, чтобы схватить беглецов.

— Лезьте наверх, немедленно, — приказал Килиан, — Тэрл, ты первый. Маркиз, вы за ним. Лана, дальше ты. Я за тобой; не бойся, подстрахую. Джавдет, ты замыкающий.

Однако перед тем, как лезть за Ланой, он шепотом отдал Джавдету совершенно иной приказ:

— Выиграй нам столько времени, сколько сможешь. Даже ценой своей жизни.

И поднимаясь по лестнице, чародей слышал внизу грохот ожесточенной перестрелки. Это принимал свой последний бой мальчишка, виновный лишь в том, что оказался по другую сторону баррикад, и приговоренный к превращению в безвольное орудие его воли.

Спустя секунд десять выстрелы стихли. Нужно было торопиться. К счастью, Тэрл и Амброус уже вылезли на поверхность и теперь в четыре руки вытаскивали Лану. Пока же Килиан посмотрел вниз и увидел собирающихся под лестницей стрелков.

Он посмотрел вверх. Лану уже вытащили, настала его очередь.

— По моему сигналу, вытаскиваете меня… давайте!

С этими словами учёный, злорадно хихикнув, бросил вниз фосфорную гранату. Вспышка белого пламени осветила шахту, и тут же послышались крики боли и ужаса. Вообще, Килиан создал такие гранаты для борьбы с регенераторами. Но и людям они надёжно отбила охоту к преследованию. На какое-то время они оторвались.

— Нам туда, — указал чародей на открытые ворота, над которыми двое солдат возились с заклинившим механизмом закрытия.

Последние триггеры вероятности удерживали для них коридор.

— Подожди! — возразила Лана, — Как же кристалл?

— Крепость держится на магии, — махнул рукой Килиан, — Перейдем через мост, развеешь чары. Поднажмем!

Охрана ворот кричала что-то, предположительно родственное «стоять!», но без полной уверенности стрелять в своих не решалась. Мгновение нерешительности стоило солдатам жизни: после того, как пятерка проскочила в закрывающиеся врата, Тэрл вскинул винтовку и на ходу дал широкую очередь по солдатам.

— Я знал, что мы ещё встретимся, — послышался спокойный, чуть меланхоличный голос.

Точно посередине моста стоял высокий воин в вороненой броне, опиравшийся на секиру. При виде его Тэрл сделал знак ждать и выступил вперёд.

И почему-то два воина вдруг показались похожими, как братья-близнецы.

— Хасан. Мы можем закончить наш поединок в другой раз.