— Привет, это Бриджит. Оставь сообщение, и я тебе перезвоню...

Я раздражённо сбросила вызов. Нет уж, никаких сообщений. Я собиралась дозвониться до неё лично. Ещё раз нажала на её имя в контактах.

Если потребуется, я буду звонить двадцать раз подряд, но добьюсь своего.

Я направилась на кухню, чтобы долить себе кофе. Стол был завален пластиковыми контейнерами, до краёв набитыми выпечкой. Раз уж мне не спалось, нужно было чем-то заняться, чтобы не поддаться искушению и не пробраться в комнату Уэйда.

Ага. Именно туда меня уносили мысли.

Так что я испекла всё, что только пришло в голову.

Теперь передо мной лежали дюжины печенек и брауни, готовых к раздаче парням.

А может и съёмочной группе, если вдруг я почувствую себя великодушной.

Очередной раз услышав радостный автоответчик Бриджит, я раздражённо сбросила звонок и набрала её снова. Она, конечно, будет меня ненавидеть, но я могла с этим жить.

В конце концов, я могла позвонить ещё в два ночи. Но я, между прочим, подождала.

Когда раздался долгожданный щелчок, означающий, что она наконец-то ответила, я приготовилась к атаке.

— Пять утра. Объясни мне, пожалуйста, почему ты решила, что звонить в это время нормально? Мой будильник должен был прозвенеть только через час! — Голос Бриджит был хриплым и недовольным. Очевидно, ранние звонки её не радовали.

— Извини, Бридж, но это важно, клянусь! — Я подпрыгнула на диване, не в силах сдержать возбуждение.

— Сколько ты вообще не спала? — спросила она.

В трубке послышался шорох одеяла, а затем тихие шаги по деревянному полу.

— Так... Дай прикинуть. Я проснулась вчера в шесть утра, значит... Примерно двадцать четыре часа.

— Даже не буду спрашивать, пока не выпью кофе. Подожди, мне нужна минута. — Раздался глухой стук. Скорее всего она поставила телефон на стол, пока возилась с кофеваркой.

Я прекрасно знала, что по утрам Бриджит не человек. Без кофе с ней вообще лучше не разговаривать. Пока она колдовала над своим френч-прессом, я медленно пила свой напиток и снова мысленно возвращалась в прошлый вечер.

Танцы.

Нарастающее притяжение.

Этот поцелуй.

Боже, этот поцелуй!

— Ну, рассказывай, — наконец раздалось в трубке.

— Он меня поцеловал, — выпалила я, больше не в силах сдерживаться. Мне было плевать на предысторию, я просто хотела, чтобы кто-то завизжал от этого факта вместе со мной.

— Кто? Ковбой? — Бриджит даже не удивилась.

И это слегка сбило мой настрой.

— Да.

— Ну, наконец-то. Между вами такой накал был, что смотреть было невозможно.

— С чего ты вообще решила, что между нами что-то есть? — нахмурилась я.

— Ники, ты звонишь мне через день, а то и каждый день, и девяносто процентов времени трещишь об Уэйде. Остальные десять жалуешься на него. Я с первых дней поняла, что ты по уши в него влюбилась, а он начинает отвечать тебе взаимностью. Неудивительно, что дело дошло до поцелуя.

Неужели всё и правда было так очевидно?!

— Не так уж я и часто о нём говорю, — пробормотала я, но даже сама в это не поверила.

— Ага, конечно. Хотя ладно, ты ещё упоминала... Как его? Брента. О, и того парня с кубиками пресса...

— Клэй, — подсказала я.

Клэй, конечно, был симпатичным, но кроме дружеского общения между нами ничего не было. Да и сам он, как мне кажется, прекрасно осознавал, что находится в зоне «просто друзей», потому что даже не пытался за мной ухаживать. Зато с радостью выслушивал мои жалобы на Уэйда и Брента.

Для зрителей шоу ещё шесть парней оставались в игре. Но для меня самая финальная двойка определилась давно. Может, даже с самого начала. Неудивительно, что большинство участников уходили без особых эмоций.

И неудивительно, что Джим заставляет Купера оставаться. Если бы не он, шоу превратилось бы в бесконечные свидания с Уэйдом и Брентом, а остальные просто ходили бы фоном. Купер хотя бы делал картинку интереснее. Хотя и жутко раздражал меня.

— Ладно, ладно, признаю, я много говорю об Уэйде. Но можешь ты хоть чуть-чуть порадоваться за меня?! Это был просто ОФИГЕННЫЙ поцелуй! — завопила я в трубку.

— Ох-х, ну давай, рассказывай, — протянула Бриджит, и я буквально услышала, как она устраивается поудобнее с чашкой кофе.

Я рассказала ей обо всём. Про этот сводящий с ума, подкашивающий ноги, будоражащий бабочек в животе и безумно страстный поцелуй, который произошёл прошлой ночью. Поцелуй, от которого у меня до сих пор горели губы.

О том, как меня целовали так, что я была уверена: после этого меня уже никто другой не устроит. О том, что за все тридцать лет своей жизни я ещё никогда не испытывала ничего подобного.

— Чёрт, подруга, — выдохнула Бриджит. — А он меня может поцеловать?

Я хмыкнула, зная, что она шутит, но где-то в глубине души неприятно кольнула ревность.

Нет, он не может тебя поцеловать.

Только меня.

Всегда меня.