Ужин продолжился, и Игнат сосредоточился на разговоре с Вальзером, отмечая для себя качества собеседника, которые выдавали в нем сильного бизнесмена. Время от времени он бросал взгляд на Владу, но она оставалась отстраненной, будто мыслями была далеко отсюда.

Наконец, Вальзер пригласил Игната на личную беседу. Этот разговор мог изменить все, перечеркнуть все предыдущие усилия Игната и навсегда отдалить его от Влады. Но Игнат не колебался — он принял решение.

Кабинет Вальзера оказался небольшим и строгим, с одним узким окном в пол и деревянной отделкой в темных тонах. Свет был тусклым, приглушенным, он едва освещал массивный стол, на котором одиноко стояли только лампа и счетчик банкнот. Никаких бумаг, документов и папок. То ли владелец кабинета обладал феноменальной памятью, то ли никому не доверял, предпочитая не оставлять следов, и хранил самое важное в другом месте. Правда, в углу кабинета стоял огромный сейф, явно хранивший тайны хозяина. Подойдя к нему, Вальзер достал небольшую черную коробку и положил ее на край стола перед Игнатом.

— Я решил отблагодарить тебя подарком, достойным твоего поступка, — сказал он, чуть склонив голову. — Я дал тебе свое слово, но хочу, чтобы у тебя было и это.

Игнат открыл коробку и увидел часы известной швейцарской марки — настоящий шедевр часового искусства, прекрасный в своей утонченности и эксклюзивности.

— Благодарю вас, — Игнат достал часы и повертел в руках, — но они слишком дорогие. Я спас Владу не ради награды, а потому что не мог иначе.

— Бери, — твердо ответил Вальзер. — Жизнь моей дочери бесценна, и это лишь малый знак благодарности.

Поблагодарив его еще раз, Игнат вернул часы в коробку и, заняв широкое кожаное кресло напротив Вальзера, приготовился к разговору.

— Для начала я хотел бы послушать тебя, — кивнув, произнес Вальзер, — а затем обсудим земельную сделку.

Игнат не стал тянуть время и сразу перешел к сути.

— Илья Васильевич, Влада не должна выходить замуж за Марка. Мне кажется, он может использовать вашу дочь для весьма сомнительных целей. Именно про Марка ничего плохого сказать не могу, но его родственник, Стас Далевский, другой разговор. Этому человеку нельзя доверять, — сдержанно, но твердо произнес Игнат.

Вальзер смотрел на него сосредоточенно, не мигая, дыхание оставалось ровным, но холод в глазах становился все сильнее, это чувствовалось так, словно температура в комнате опустилась на несколько градусов.

— Что можешь предъявить ему? — его металлический голос прозвучал так, словно, резал воздух.

Игнат знал, что каждое его слово должно быть четким и безупречно точным. Сейчас на кону стояло слишком многое, возможно, даже его жизнь. Он не знал, что именно связывает Вальзера и Далевского, не исключено, что Вальзер крышует Стаса или у них есть другой общий интерес. Но для него было ясно: если он выступает против Далевского, то будет противостоять каждому, кто с ним заодно, даже если это Вальзер.

Поступок Игната был несколько рискованным. Но у него не было возможности придумать что-то другое. До свадьбы Влады оставалось не так много времени. Поэтому Игнат решил пойти ва-банк.

— Далевский вмешался в дела моей семьи, — спокойно начал Игнат. — Он ведет грязный бизнес, использует своих «работниц» не только в эскорт-услугах. Это только прикрытие, основная его цель — воровство и слив информации конкурентам. Он занимается мошенничеством и делает это женскими руками. Попросту использует тех, кто приходит к нему за работой, а после вышвыривает как отработанный материал. Так было со второй женой моего отца, и после его подставы погибли она и ее дочь.

Вальзер пристально смотрел на Игната.

— Да, эскорт — грязный бизнес. Мне он не по душе. Но, к сожалению, сейчас им занимаются многие, — ледяным, пробирающим до костей тоном произнес Вальзер.

Он резко замолчал, явно обдумывая услышанное, отчего выражение его лица поменялось, как будто он вспомнил что-то свое, личное, давно терзающее его. Тишина в кабинете стала тяжелой, давящей.

— Есть уголовный кодекс, а есть воровской закон. И в нем, Игнат, свои понятия и правила. По воровскому закону, своих не трогают, за них глотку грызут. Если Стасик бабу сделал подельником и в дело взял, так ему за нее и отвечать. Ты уверен, что он этих девочек потом сам лично сдает? — Его голос стал еще более жестким.

— Да, — твердо ответил Игнат.

Открытая неприязнь отразилась в глазах Вальзера. Игнату на миг показалось, что воспоминания о личном, до боли пронзающие сердце, и определили его дальнейшее отношение к Стасу.

— Тогда Стас не вор, а гнида, — заключил он, и его лицо исказила гримаса отвращения.

Наступила долгая, напряженная пауза. Игнат заметил, что Вальзер явно не повязан общими делами с Далевским, что придало ему некоторую уверенность.

— Я должен проверить твои слова, — произнес Вальзер. — Как звали ту женщину?