Вальзер вслед за Игнатом обернулся к Владе и попросил ее подойти ближе. Она явно не ожидала сегодня таких гостей, и когда Вальзер назвал Игната ее спасителем и сказал, что позвал его поблагодарить, Влада смахнула с ресниц что-то, что Игнат принял за слезу. В тот миг его накрыло желание — такое же острое, как в вечер похищения — обнять ее, погладить по волосам и сказать, что все будет хорошо, что бояться нечего. Но он оставался на месте, соблюдая ненавистные рамки приличия, одновременно проклиная их, и не мог сделать и шага.

— Хорошая идея, отец, — с усилием ответила Влада, но на Игната даже не посмотрела, обратив внимание на Алексу.

В ее лице промелькнула немая боль — та же, что он видел, когда у ее горла был нож. Но Игнат не смог понять, что именно так задело Владу.

Алекса тем временем представилась Владе и с улыбкой сказала, что будет рада подружиться. Влада, однако, не сумела ответить Алексе взаимностью даже из вежливости и просто промолчала. Этим она вновь напомнила Ярославу, ведь когда та стала падчерицей Елецкого и многие хотели завести с ней выгодную дружбу, девушка сторонилась повышенного внимания. Когда в разговор вступила мачеха Влады и упомянула о ее любви к книгам, Игната, конечно, это заинтересовало. Но Влада отвечала скупо, всем видом показывая, что не намерена продолжать разговор. Ему хотелось слушать ее голос, почему-то такой родной и словно до боли знакомый.

Во время ужина Вальзер первым взял слово и, поднявшись, поблагодарил Игната за спасение дочери. Его речь не была ни высокопарной, ни лишенной искренности. Он говорил открыто, от всей души. Игнат понимал, что цена его слов немыслимо высока, такой человек юлить не станет. Алекса слегка коснулась его руки, давая понять, что это расположение можно использовать в своих интересах, но Игнат проигнорировал ее жест. Он сделал свой выбор, он будет бороться за Владу— вместе с Вальзером или один против всех.

Когда Вальзер захотел отблагодарить Игната, в бездонных, как омут, глазах Влады промелькнули страх и боль. Но в то же время Игнат прочитал в них непоколебимую уверенность. Делая вид, что поправляет волосы, она едва заметно покачала головой, давая знак, что нужно отказаться от предложения ее отца. Как и в их прошлую встречу, Влада пыталась удержать его от общих дел с Вальзером, будто хотела уберечь от какой-то опасности. Игнат же мысленно повторял: «Не бойся. Положись на меня, я все сделаю правильно». Он бы многое отдал, чтобы она могла прочитать его мысли, но вместо этого Влада решила поспорить с отцом при всех. Ее слова прозвучали высокомерно и капризно, и, если бы не ее взгляд, Игнат решил бы, что вызывает у нее отвращение. Но он знал правду: ее тянуло к нему, как бы она ни пыталась это скрыть. И попытки защитить его лишь усиливали чувство нежности. Когда Вальзер позвал дочь на личный разговор, Игнат напрягся, опасаясь, что тот может проявить жесткость. Его беспокойство заметила Мэри.

— Не волнуйтесь, Илья слишком мягок с дочерью, поэтому Влада позволяет себе лишнее. Точная копия папочки, знает, где может надавить, — с улыбкой заметила она.

Веселый тон Мэри несколько успокоил Игната. Алекса подхватила разговор:

— Мой отец тоже всегда меня балует. Мне кажется, отцы любят дочерей больше всех.

Мэри на этих словах сделала большой глоток вина и даже слегка поперхнулась. Игнат же не согласился:

— Мой отец любил нас с сестрой одинаково, — твердо произнес он, вспоминая, с каким теплом отец всегда относился к Катюше, как ни разу не называл ее чужой.

Когда Игнат узнал семейную тайну, что отец Кате не родной, он понял: настоящая любовь определяется не по крови, она рождается сплетением взаимных чувств.

— Извини, я не так выразилась. — Алекса попыталась яснее донести свою мысль, но Игнат заметил, как ее взгляд то и дело скользит по Мэри, словно оценивая реакцию. — Конечно, отцы, особенно такие замечательные, как Константин, одинаково любят своих детей. Но те, у кого только одна дочь, относятся к ней с особой заботой. Именно поэтому Илья Васильевич пригласил нас в свой дом. Уверена, для Влады он сделает все. Гораздо больше, чем для кого-то другого.

Мэри залпом осушила бокал и, не дожидавшись помощника, обслуживавшего гостей, налила в него еще вина. Далее развивать эту тему не стали и разговор плавно перешел в другое русло.

Алекса обратила внимание на украшение Мэри и поинтересовалась, из какого оно ювелирного дома. Затем перешли к обсуждению моды и прочих женских штучек, которые Игната совершенно не интересовали. Погруженный в свои мысли, он ждал возвращения Влады и Вальзера. Их отсутствие оказалось недолгим. Когда они вернулись, Игната успокоило выражение лица хозяина дома. Вальзер был сдержан и, похоже, удовлетворен. Влада тоже выглядела увереннее, и голос у нее стал мягче, пропали бунтарские нотки, и как будто появилось какое-то умиротворение. Игнату пришлось бороться с нарастающей тоской — тоской по Ярославе. Голос Влады напоминал ему давно забытый голос его девочки. Он выпустил бокал из рук, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Игнату было бы проще сражаться с кем угодно. Но в борьбе с самим собой неизменно проигрывал, не в силах преодолеть собственную душевную боль.