Недостаток хороших манер у Кэрриона, к счастью, восполнялся избытком здравого смысла, если этого требовали обстоятельства: он знал, когда можно перейти черту безнаказанно, а когда это дорого ему обойдется. Так что сейчас он склонил рыжую голову, от чего по буйной гриве волной прокатилось алое сияние, сменившись золотистым, а затем глубоким медно-коричневым, и вскинул руки, показывая, что сдается:

– Ладно, ладно! Шарф, проигранные деньги и пятерку сверху, потому что ты жадина. Садись. Пожалуйста. Я принесу выпивку. – Он кивнул на стул, ожидая, что я сейчас втиснусь между ним и его корешами. Ради брата и стакана живительной влаги я была готова на многое, но не на все, поэтому высмотрела свободную кабинку в трех столиках от этого и уселась там.

«Башку Хейдену оторву!», – свирепо подумала я. Что он вообще учудил? Зачем пытался порезать Кэрриона? Мальчишка всего на три с половиной года младше меня, а ведет себя так, будто у него еще яички не опустились! В его возрасте уже пора бы перестать действовать безрассудно и начать задумываться о последствиях… Эти мысли вдруг отозвались в памяти словами, обращенными ко мне Элроем и оказавшимися на удивление созвучными моим собственным претензиям к Хейдену: «Я правда не могу представить, о чем ты думала. Да ты хоть понимаешь, какую беду навлекла на наши головы?»

– Вот. – Кэррион поставил передо мной здоровенный стакан, до краев наполненный янтарной жидкостью.

– Это не один дринк, – сказала я.

– Это один стакан. Значит, один дринк, – возразил он.

Было ясно, что в «Мираж» мне придется возвращаться на четвереньках, если я все это выпью. И что я точно сорвусь и сломаю себе шею, когда полезу в таком состоянии на чердак. Тем не менее я взяла стакан и сделала добрый глоток, поскольку продолжать разговор с Кэррионом на трезвую голову было невозможно. Самогон ожег глотку и полыхнул пожаром в животе, но я и виду не подала – не хватало еще, чтобы Кэррион Свифт потом всем дружкам рассказывал, что Сейрис Фейн не умеет пить.

– Ну? И чего тебе от меня надо? – поинтересовалась я.

– Как это чего? Твоего приятного общества, конечно же.

Я лжецов распознаю с пол-оборота, а человек, сидевший передо мной, был всем известным профессионалом с большим опытом.

– Давай выкладывай, Кэррион. Ты не старался бы так, уговаривая меня присесть, если бы не затевал какую-нибудь пакость.

– Это что же, я, по-твоему, не могу просто позволить себе удовольствие насладиться твоей несравненной красотой и божественным звучанием голоса?

– Ты где красоту увидел? Я по уши в грязи и зверски устала, в голосе звучат сарказм и злость. Зубы мне не заговаривай, давай сразу к делу.

Кэррион фыркнул от смеха. Затем поднес к губам свой бокал с самогоном (куда меньше моего, кстати) и сделал глоток.

– Три месяца назад ты была как-то повеселее, что ли. А оказалась такой жестокой. Между прочим, я все это время только о тебе и думал.

– О, я тебя умоляю! Сколько женщин ты за это время перетрахал?

Он прищурился с озадаченным видом:

– А какое это имеет значение?

Беседа становилась утомительной. Я сделала вид, что собираюсь поставить стакан и встать.

– Эй, погоди! Святые мученики, ну ты деловая! – Он перевел дух. – Ладно, раз уж ты сказала, что, по-твоему, мне от тебя что-то надо, я тут кое о чем и правда вспомнил. Есть разговор.

– Я в шоке! Не может быть!

Проигнорировав мой насмешливый тон, Кэррион наконец перешел к делу:

– Сегодня я случайно услышал кое-что любопытное. Говорят, некая чернявая мятежница из Третьего сектора вероломно напала на гвардейца и украла у него деталь доспеха. А именно латную рукавицу. Веришь, нет?

Ха! Говнюк решил со мной поиграть. Судя по его расслабленной позе и безмятежному лицу, он точно знал, кто украл рукавицу. Но подтверждать это я, разумеется, не собиралась. Не дура же.

– Да ну? Правда, что ли? Но… как же ей это удалось? Жителям Третьего сектора запрещено выходить за стену. – Я сделала еще один глоток самогона.

Пару мгновений Кэррион молча смотрел на меня – считывал выражение лица. Ясное дело, он не купился на разыгранное мной удивление, но и предъявлять в открытую обвинение здесь, в «Доме Калы», не спешил.

– Я знаю, что так оно и было, – беспечно произнес он наконец. – Та девчонка совершила безумный поступок. Но еще безумнее положение, в которое она попала теперь. Небось мечется бедняжка, гадая, где бы спрятать такой здоровенный кусок золота. И знаешь, поговаривают, что она притащила его сюда, в Третий. – Он коротко рассмеялся. – Но это всего лишь сплетни. Конечно, она ни за что так не сделала бы. Потому что это было бы слишком опасно.

– Действительно, – покивала я. – Невероятно опасно.

– Ей бы стоило припрятать трофей в каком-нибудь укромном месте. Там, где гвардейцы не будут его искать.

– Точно. И я того же мнения.

– Как думаешь, а та безмозглая девчонка, которой хватило дурости ограбить гвардейца, догадается отнести добычу в надежный схрон?

Мне захотелось расцарапать в кровь его красивую морду, и сдержалась я лишь нечеловеческим усилием воли.