– Разберись с ней, Харрон. Когда закончишь, собери своих людей и отправляйся туда, где ты ее нашел. Избавьте меня от ее соседей по сектору. Ото всех.

От моих соседей по сектору?..

Она же не имеет в виду…

Меня накрыла волна паники.

– Нет! – выпалила я. – Мой брат ни при чем, я говорила! Он не брал рукавицу. Клянусь, он…

Лицо королевы ничего не выражало, когда она вскинула руку и провела указательным пальцем по моей щеке. С меня градом катил пот, мне казалось, что я излучаю запах страха всеми порами, а женщина, стоявшая передо мной, была спокойна и безучастна; на безупречной, невероятно бледной коже не было даже испарины.

– Ты крыса, – ровно произнесла она. – Крысы – бич этого города испокон веков. Убьешь одну, а глядишь – поздно, потому что где-то уже подросло ее отродье и десяток таких же тварей подбираются к тебе. Десяток крыс, еще толще и уродливее той, жрут зерно, которое им не принадлежит, лакают воду, на которую у них нет права. Крысиное гнездо можно уничтожить, только выследив его обитателей и выкурив их из норы. Даже если фейри не вернулись в Зильварен, тебя ведь кто-то обучил боевым искусствам. Кто-то показал тебе, как убивать и калечить моих людей. Думаешь, я позволю пламени мятежа тайно тлеть и дальше? О нет. – Она оскалилась и схватила меня за подбородок – ногти вдруг сделались острыми, длинными, глубоко впились в мою кожу. – Ты взяла то, что принадлежит мне, девочка, а я не из тех, кто отпускает воров на все четыре стороны. Поэтому взамен я возьму то, что принадлежит тебе. Сначала твою жизнь. А потом превращу в столб черного дыма тех, кто был тебе дорог. Когда же их не станет, я сотру Третий сектор с лица земли. На его месте будет только зола. И в ближайшую сотню лет даже распоследние идиоты дважды задумаются, перед тем как украсть у меня что-либо, и вспомнят тот черный день, когда Сейрис Фейн нанесла оскорбление королевской власти Зильварена и сто тысяч человек поплатились за это жизнью.

5 Ересь

Целый сектор города будет предан огню из-за меня. От сотни тысяч человек останутся пепел и кости. Нет, эта угроза не могла быть всамделишной… Элрой однажды рассказал мне, как забивают коров на скотобойне: выбирают момент, чтобы застать животное врасплох, и засаживают ему в лоб арбалетный болт. Именно так меня поразило чувство вины – неведомо откуда и точно промеж глаз.

Зашелестело атласное платье, по переливчатой ткани волнами прокатилось разноцветное сияние, как по нефтяной пленке, – королева Мадра развернулась и зашагала прочь по огромному залу, бросив через плечо:

– Заставь ее звучать, Харрон. Хочу послушать, как ее музыка разносится эхом от подземелий до бойниц самых высоких башен. Пусть споет для меня. Мы так давно не тешились сладостными нотами…

Больная тварь. Извращенка. Вот кто она такая. Прекрасное лицо Мадры многих вводило в заблуждение, но за безупречной маской скрывался уродливый монстр с черным оскалом ненасытной пасти. И я его видела. Я угадывала его в речах королевы. Слушала ее хрустальный голос – и слышала отзвуки произнесенного тем же голосом бесчисленного множества приказов о зверствах…