Во внутреннем дворе несколько офицеров из «стреляных» неустанно муштровали солдат. Помимо обычных копий, шпаг и мушкетов, гарнизон Миссена-Клив обзавелся винтовками, способными выпускать несколько пуль подряд. Эта технология прошла долгий путь: изначально ей научил Халифат Владыка Лефевр. Затем, после первой стычки, несколько таких винтовок удалось захватить, после чего предатель Килиан разобрал их и сумел восстановить принцип действия. К счастью, в ту роковую экспедицию в Гмундн он свои наработки не взял, и пригласив другого ученого из Университета Свободных Наук, Тэрл смог использовать их в своих интересах. Изготовление даже одной винтовки стоило в сотни раз дороже привычных мушкетов и аркебуз, но несколько десятков отборных солдат ныне осваивали оружие Дозакатных.

Когда Амброус и Иоланта въехали во внутренний двор, солдаты прервали тренировку и разразились приветственными криками. Маркиз ответил на приветствие взмахом руки. В армии его очень любили. Да в общем-то, не только там: его любили почти везде. Амброус принадлежал к тому редкому типу людей, кто с равной легкостью завоевывал симпатии и знати, и простонародья.

Тэрл уже ждал их в зале совещаний на верхнем этаже замка. Склонившийся над картой Полуострова воин казался суровым и незыблемым, как скала; но внимательный наблюдатель без труда мог заметить мешки под глазами и чуть заторможенные движения, свидетельствующие о недостатке сна. Сидя безвылазно в своем замке, командующий гвардии отнюдь не страдал бездельем.

— Проходите, — не поднимая головы, коротко бросил он вошедшим Амброусу и Лане.

Помимо него, в зале уже ждали двое его доверенных командиров. Высокий, неприемлемо коротко остриженный брюнет средних лет с лихо закрученными усами звался сэром Корбейном. Он командовал кавалерией, предпочитая всегда лично находиться на острие атаки и превращая собственную отвагу почти что в предмет культа. Вторым был господин Бофор. Невысокий, крепко сбитый, напоминающий сказочного гнома, он не казался грозным бойцом на вид. Да в общем-то, и не в том заключалась его ценность: он был артиллеристом. Бофор мог не очень уверенно владеть шпагой, но орудия под его чутким руководством били именно туда, куда следовало.

А вот еще один высокопоставленный гость в замке Миссена-Клив вызывал у Ланы безотчетную неприязнь. Элиас Ольстен, холеный и утонченный красавчик с выкрашенными в иссиня-черный цвет волосами, происходил из знатного рода: его отец занимал пост министра морских дел при дворе Герцога Идаволльского. Хотя Элиас держался вежливо, он был чересчур высокомерен: простонародье он вообще не считал за живых существ, а по-настоящему достойными уважения считал только Амброуса и Тэрла. Даже на Лану, хоть статус эжени и считался дворянским, он смотрел свысока. Однако, несмотря на это, чародейка прекрасно понимала, что истинная причина её неприязни в другом. Совсем в другом.

Элиас был ученым из Университета свободных наук. Несомненно, это делало его полезным и даже в какой-то степени незаменимым. Без помощи Университета Тэрл и остальные не смогли бы ни наладить производство винтовок Дозакатных, ни разобраться в прочих технологиях, которые могли бы использовать против них адепты Владык.

Он был незаменим, но проблема была в том, что он-то как раз заменял. Заменял Килиана, предавшего их. Заменял её друга.

Что еще хуже, Элиас прекрасно знал об этом. Они с Килианом были давно знакомы, и хоть он и никогда не озвучивал это, Лана интуитивно поняла, что в прошлом они были соперниками. И теперь в его лице, в его поведении, в его интонации нет-нет, да и проскакивал подтекст: «Не жалейте, что Килиан вас предал: я ведь намного лучше».

Как будто быть лучше — значит заменить утраченного друга.

— Ваше Сиятельство, — учтиво поклонился Элиас вошедшему Амброусу.

— Эжени, — поклон в адрес Ланы был чуть менее глубоким. Поцеловать даме ручку, как требует этикет, он попробовал только при первом их знакомстве. Лана не позволила. Из принципа.

— Не до любезностей, — прервал его Тэрл, — Садитесь. Дело срочное.

Стулья в зале совещаний были жесткими и неудобными, — впрочем, чего еще можно было ожидать от человека, привыкшего спать на голой земле. Лана села рядом с Бофором; хотя ему не было еще и сорока, благодаря густой рыжей бороде и характерным манерам артиллерист производил мудрости и надежности. Очень успокаивающее впечатление; Лана чувствовала, что сегодня ей это понадобится.

Амброус опустился на стул с другой стороны от нее — кажется, без каких-либо скрытых мотивов, по случайности. Хотя уж чье-чье, а его присутствие чародейка успокаивающим не назвала бы никогда.

Скорее будоражащим и отвлекающим.

— Мои разведчики на Черном Континенте доложили о подготовке к военному походу, — начал Тэрл, — Три тысячи триста кораблей. По расчетам, от ста двадцати пяти до ста пятидесяти тысяч человек десанта. Нам удалось узнать, что их цель — Миссена.