— Когда они все-таки высадятся, мы дадим им бой на Заливных лугах, — продолжал командующий гвардией, — Корбейн, ты возглавишь летучий отряд. У нас преимущество в коннице; мы должны использовать его по полной. Вам придется послужить приманкой, выманивающей основные силы Халифата под удар. А затем начнется осада. Эжени Иоланта, я полагаюсь на вас в отслеживании попыток проникнуть в крепость с помощью магии. Обычными методами займутся мои люди. И еще. Ваше Сиятельство. Я хочу, чтобы вы подумали над возможностями для мирных переговоров. Я не надеюсь, что нам удастся найти условия, устраивающие и нас, и Халифат; но попытки найти их помогут нам выиграть время. Время — главный ресурс, за который нам следует бороться.

После этого Тэрл ударился в свою любимую тему: тактику стрелковых подразделений. И как ни старалась Лана сохранять внимательность, вскоре она заскучала. Война не была ее делом. Она не любила войну, она не понимала войну. Война приводила ее в ужас, — и в еще больший ужас, стоило только задуматься о судьбах мирного населения. Сколько крестьян лишатся своих домов? Сколько женщин будет изнасиловано? Сколько детей осиротеет? А для Тэрла, Леандра и остальных это была всего лишь пара фишек в замысловатой игре. В игре «Полуостров против Халифата» ставки были выше, чем в игре «Идаволл против Иллирии» или «один феодал против другого», но это все равно оставалось игрой.

Для благородных господ, но не для простых людей, которым неудачный ход будет стоить жизни.

Когда совет наконец закончился, Лана не удержалась от вздоха облегчения и первой покинула зал собраний. Впрочем, далеко уйти ей не удалось: уже через несколько шагов ее нагнал Элиас.

— Эжени, — сказал ученый, как бы невзначай заступая ей дорогу, — Я не мог не отметить, что мое присутствие доставляет вам дискомфорт. В предстоящей войне нам обоим придется полагаться друг на друга, и я полагаю, этот вопрос стоит выяснить заранее.

Мысленно чародейка закатила глаза. Только этого ей и не хватало.

Меньше всего ей хотелось что-то выяснять.

— Не беспокойтесь, мэтр, — Лана вежливо улыбнулась, хотя отлично знала, что никто из тех, кто видел ее настоящую улыбку, не поверит этой, — Дело не в вас, и я прекрасно понимаю это. Мои чувства не помешают мне выполнять мой долг.

— И все-таки мне кажется, что у вас сложилось не вполне верное впечатление обо мне, — заметил Элиас, — Возможно, я сам тому виной, но тем не менее, мне очень хотелось бы исправить его. Просто позвольте мне сделать это.

Только теперь Иоланта обернулась к нему. Сейчас, стоя близко, она ощутила едва уловимый запах парфюма. Отметила она и то, что из-под табарда с гербом дома Ольстен виднелся роскошный длиннополый камзол из алого бархата с мелкими самоцветами, а на правой руке поблескивал золотой перстень с изумрудом. Сегодня Элиас оделся дорого и парадно даже по собственным меркам, и едва ли это было случайностью. На какую-то секунду в голове девушки мелькнула даже глупая мысль, что он разоделся так ради неё.

Что сын министра вдруг решил пофлиртовать с чужеземкой из захудалого рода.

— Мэтр, я устала, — поделилась девушка, — Давайте, по крайней мере, отложим этот разговор на потом.

Кажется, такого Элиас не ожидал. На мгновение он бросил взгляд вниз, как будто искал какой-то изъян в собственных одеяниях.

— Поверьте, эжени, я не отниму у вас много времени.

Лану всегда раздражала навязчивость в мужчинах. В общем-то, мужчинам было свойственно много вещей, которые ее раздражали. Лживость. Необязательность. Петушиный гонор. Безразличное отношение к чувствам других людей. Уверенность, что весь мир вращается вокруг них. И к сожалению, все чаще она приходила к печальному заключению, что если у мужчины нет какого-то из этих качеств, то всех прочих у него еще больше, чем у остальных. Пока что единственным известным ей исключением был Амброус.

Или она просто недостаточно хорошо его знала?

Возможно, ее мысль, как это часто бывает, срезонировала с энергиями Мира и повлияла на вероятности. По крайней мере, именно стоило Лане вспомнить о нем, как Амброус пришел ей на помощь:

— Мэтр Ольстен, вы не находите, что дама достаточно явным образом выразила нежелание продолжать эту беседу?

Обернувшись, Элиас встретился взглядом с голубыми глазами маркиза и через несколько секунд отвел глаза. Всегда восхищало Лану это умение: одним лишь взглядом сказать даже больше, чем словами.

— Прошу меня простить, эжени, — чуть поклонился ученый, — Я проявил бестактность. Разумеется, мы вернемся к этому разговору впоследствии. До скорой встречи.

Сохраняя непринужденное достоинство, Элиас направился прочь. Лана же обернулась к своему спасителю:

— Спасибо вам!

— Я не сделал ничего особенного, — невозмутимо ответил Амброус, — Этот человек не причинил бы вам никакого вреда.