Золотой браслет в широком рукаве бархатного камзола рассыпался пылью. Характерный жест, напоминающий перетасовывание карт, Первый Адепт смог скрыть собственным телом. Тихий шепот заклинания, неслышимый ухом отклик силы Хаоса. Вот и все. Совсем скоро с соглядатаем произойдет трагический несчастный случай.

И никто не узнает, кто конкретно был на собрании и о чем именно они там говорили.

Глава 1. Грозовой фронт

— А почему ты поёшь? — с обезоруживающей непосредственностью спросила девочка.

Лана чуть улыбнулась. Хотя первоначально она была совсем не в восторге от нынешнего задания, в такие минуты чародейка чувствовала, что занимается хорошим делом.

За то время, пока они с Тэрлом и Килианом пробирались в город Дозакатных, в войне на море установилось шаткое равновесие. Халифату не удалось разгромить объединенный флот, но при попытке перейти в наступление идаволльцы сами угодили в ловушку и едва успели вывести флагман из-под удара. Теперь обе стороны обменивались осторожными уколами, обстреливая прибрежные форты с моря или высаживая десанты, но не рискуя начать полномасштабное наступление.

Известие о произошедшем в Гмундне стало ударом в спину для обеих сторон. Халифат лишился своего духовного лидера и всячески старался скрыть новости о смерти своего бога. Но и на Полуострове весть о возвращении Владык всколыхнула всех, от графов и ученых до последнего землепашца. И как бы ни старался Великий Герцог Леандр Идаволльский удержать её в секрете, каким-то образом слухи все равно просачивались. То тут, то там начиналась паника и даже вспыхивали восстания.

Люди не знали, чего ждать, и готовились к худшему.

Поэтому сейчас главная война разворачивалась в душах людей. Сохранить лояльность собственного народа, — вот чего желали правители сильнее всего. До войны Герцог Леандр заключил союз с некогда враждебной Иллирией, — и сейчас стремился извлечь из этого союза как можно больше пользы.

Поэтому «лицом» Идаволла выступал его наследник Амброус, обручившийся с маркизой Леинарой Иллирийской. И поэтому же изрядная часть идеологической работы легла на плечи эжени, иллирийских чародеев, до совсем недавнего времени бывших в герцогстве вне закона. В частности, Ланы и ее наставника Нестора, состоявших в свите маркизы.

Они путешествовали по мелким поселениям, совершая чудеса, невиданные в прежнем Идаволле. Будучи целительницей, Лана в любой деревне находила тех, кому не могла помочь обычная медицина. Глядя в глаза пациентам, особенно таким, как эта девочка, спасенная от кори, чародейка убеждалась в правильности того, что делает. А что для Герцога это был лишь способ укрепить свою власть… Она — не Герцог. И она видела в этом нечто совсем иное.

— Когда я пою, я настраиваюсь на свои чувства, — ответила Лана на вопрос, — Прислушайся к пению: прислушайся не к словам, а к мелодии. К её вибрациям, её частоте, тому, что не слышно уху. У любого чувства есть своя волна; нужно лишь уловить ее, — и тогда ты сможешь сделать все, что пожелаешь.

— Здорово! — искренне восхитилась девочка. Еще недавно неспособная даже встать с кровати, она начала нетерпеливо подпрыгивать, — А я смогу так же?

Это был сложный вопрос. Иоланта Д’Исса была абсолютно убеждена, что любой человек — на самом деле немножко маг, но старики из совета волшебников такой идеи не признавали. Даже в Иллирии, где обучение магии никогда не запрещалось и не преследовалось, эжени оставались крайне малочисленным привилегированным сословием. Те, кто мог «напитать» энергией своих чувств и желаний волшебные чары, исчислялись десятками, — а по-настоящему могущественные чародеи среди них и вовсе были наперечет.

Однако не могла Лана заставить себя грубо сломать крылья восторженному ребенку. Слишком свежи были воспоминания о том, как ломались её собственные крылья, как её собственные мечты и идеи объявлялись «глупостью» и «ерундой». Слишком больно было теребить эти раны.

— Возможно, — уклончиво ответила девушка, — Если будешь очень сильно этого хотеть.

Она чуть помолчала, пробуя эту фразу на вкус. Да. Что-то в ней откликалось на это.

При всей своей наивности это были правильные слова.

— Если ты будешь очень сильно этого хотеть, то возможно все.

Разговор прервало появление Амброуса, заглянувшего в хижину. Белая шелковая рубашка юноши насквозь пропиталась потом: Герцог рассудил, что для укрепления доверия простонародья к правящему дому будет полезно, если народ увидит, что маркиз (читай, принц, хоть со времен Заката ни один правитель и не рисковал объявить свои владения королевством) не гнушается низменным физическим трудом. Фактической пользы от этого труда было куда меньше, чем от чародейства Ланы, но все-таки трудящийся маркиз вызывал неизменное одобрение людей. Способствовали тому как изящная фигура и привлекательная внешность, так и некое неуловимое умение держаться, сохраняя достоинство и аристократизм даже в облике, который в чьем-либо еще исполнении казался бы неаккуратным и неподобающим.

После же того, как в одной из деревенек белокурый «принц» не побоялся лично вступить в схватку с местными разбойниками, его слава героя распространилась по всему герцогству.