– Для этого нужно дно выстелить мхом, смочить его водой, закрыть крышкой и опустить в погреб или другое прохладное место. Она заснёт и будет находиться в этом состоянии долго. Но стоит вам перенести её в тепло – насекомое проснётся. Если хотите, вместо мха я положу туда мокрую тряпку.

– Да-да, и побыстрее. Видите, как она трепещет! Скоро пыльцы на крыльях не останется.

– Сию минуту.

Служанка исчезла и тут же вернулась с влажной салфеткой.

– Давайте её сюда, – сказала она.

Клим осторожно упрятал незваную гостью в жестянку.

– Вот теперь порядок, – улыбнулась девушка, закрывая крышку. – Мы в детстве так с ними играли. Поймаем – и в банку с сырым мхом. Так держим в подполе несколько штук. А потом разом их на солнце выносим и выпускаем. Правда, бражник мёртвая голова – ночная бабочка, но вместо нектара цветов она ищет мёд в ульях или сок деревьев и фруктов.

– Как это в ульях? – удивился Ардашев.

– Мой отец – пасечник. Он рассказывал, что в отличие от других бражников, у которых длинный хоботок позволяет зависать над цветами и пить нектар из глубины, у этой воровки он короткий и толстый. Поэтому она не может питаться соком большинства растений. Основная её пища – мёд. Она забирается в домики к пчёлам и крадёт его.

– Но ведь хозяева могут её убить?

– Ей удаётся их обмануть, потому что она, оказавшись внутри, начинает пахнуть так же, как они, выделяя особый запах.

– Интересно! Я тоже ловил в детстве бабочек, но у нас в России я не встречал таких больших. Сохраните её, ладно? – передавая коробку служанке, попросил Клим.

– Я спрячу банку за дверью в подвале. Если она вам понадобится, вы всегда сможете её взять.

– Отлично, – покидая комнату, проговорил дипломат.

Аделин Морель, видя, что опасность миновала, расправила плечи и приняла позу, позволявшую оценить её достоинства.

– Я вам теперь обязана, месье Ардашев! Вы спасли меня, – кокетливо выставив нижнюю губу, промолвила она.

– Не стоит благодарностей, мадам!

– Надеюсь встретиться с вами на завтраке.

– Непременно!

Через два часа Ардашев вошёл в ресторан. Зала была залита светом, игравшим на серебре приборов. Семья Ленц только что села за свой столик у окна. Клим, испросив позволения, расположился вместе с ними.

Профессор был несказанно рад обществу молодого соотечественника, да и лицо Вероники посветлело: на бледных щеках появился лёгкий румянец, а на губах заиграла улыбка.

Перебросившись с соседями несколькими ничего не значащими фразами о погоде, температуре воды в море и прогулках по набережной, Клим как бы невзначай спросил:

– Альберт Карлович, скажите, а как можно попасть на бал к княгине Юрьевской? Интересно было бы взглянуть на бывшую возлюбленную нашего почившего государя.

– К сожалению, бала в ближайшее время не ожидается, но завтра у неё журфикс. Нас пригласили. Согласно этикету, мы имеем право привести с собой ещё одного человека или пару, чтобы познакомить с хозяйкой вечера. Я нисколько не сомневаюсь, что ваше присутствие будет приятно её светлости. Завтра мы выйдем с Вероникой из отеля без четверти семь пополудни. Если угодно, присоединяйтесь к нам, Клим Пантелеевич.

– С огромным удовольствием! И большое вам спасибо! Простите, я отвлёк вас разговорами. Завтрак совсем остыл.

– Ничего, – улыбнулся профессор, намазывая сливочное масло на ещё тёплую булочку.

Они ели с аппетитом. Клим отдал должное воздушному омлету, а Вероника деликатно отщипывала кусочки круассана, запивая их кофе. Идиллию нарушило появление мадам Морель.

Она вошла в залу уверенно и, увидев Клима, направилась прямиком к их столу. Не дожидаясь приглашения, дама несколько бесцеремонно опустилась на свободный стул.

– О, какое приятное общество! Надеюсь, вы не против моей компании?

– Ну что вы! – просиял профессор. – Милости просим!

Альберт Карлович принялся ухаживать за симпатичной француженкой, предлагая ей джем и сыр, но она не обращала на старика никакого внимания. Её интересовал только Клим. Аделин Морель очень красочно, с театральными паузами описала утреннее происшествие и с большой долей кокетства повествовала, как она испугалась:

– Моё бедное сердечко забилось от испуга, но тут появился рыцарь без страха и упрёка, сидящий рядом со мной! Он спас меня от этой дикой мерзости! И, если бы не он, я не знаю, что со мной было бы!

Вероника изменилась в лице. Улыбка исчезла, сменившись выражением холодной отчуждённости.

– Простите, папенька, мне надобно в номер, – тихо сказала она и встала.

Аделин, продолжая щебетать, не обратила на её уход ни малейшего внимания, а профессор, поглощённый рассказом француженки и её формами, лишь рассеянно кивнул, съедая мадам Морель глазами.