Она меня напрягает. Капец как напрягает. И, кстати, судя по тому, как на неё посмотрели в этот момент остальные — не одного меня.

Одно дело, когда подобным раболепением занимается местный обезумевший старик с деменцией, выросший на дурманящей голове легенде, а совсем другое, когда так обращается ко мне молодая девушка, пробывшая тут и знающая меня, считай, три дня.

Хотя, может, она так просто подлизывается? Пытается выбить себе местечко получше на случай, если у нас чо-то всё-таки выйдет? Бля, мне теперь ещё и о таких вещах думать надо…

Раздумывая над этим, мы принялись за уборку.

И что я могу о ней сказать? Как оказалось, я не такая уж свинья. Слой пыли, немного грязи на полу у входа — окей. Но я никогда не понимал людей, у которых может быть разбросан всякий мусор, могут стоять днями не помытые чашки с тарелками и тому подобное. Оттого эта уборка оказалась для меня сущим адом, ведь даже описанное выше не идёт ни в какое сравнение с тем, с чем нам пришлось столкнуться здесь.

Залежавшаяся солома. Старая зола в очаге. Гнилое тряпьё. Паутина. Мышиный помёт. Куча всякого мусора, сгребённого когда-то в угол, что лежат там будто столетия напролёт. Ну и ещё целая куча всяких сломанных табуретов, столов и просто досок. И это я ещё говорю только о неодушевлённых предметах. А ведь помимо них есть ещё и более чем живые представители местной фауны: огромные пауки, здоровенные мыши и целая куча всевозможных насекомых. От всего этого нам буквально пришлось отбиваться всеми имеющимися подручными средствами.

Благо, разделившись на две группы, по четыре человека в каждой, мы справились бы с уборкой относительно быстро — думаю, часа за четыре точно.

Но почему «справились бы»? Что нам помешало?

Да ничего.

Наоборот — сработал тот самый «подтекст», о котором я говорил ранее.

Местные, приметив, чем мы занимаемся, сначала просто проходили мимо с теми же недовольными взглядами. Потом интерес взял своё, и они начали издалека наблюдать за нами. Постепенно подходили всё ближе. А в какой-то момент вовсе заговорили с кем-то из бывших рабов, расспрашивая, что мы делаем и зачем. Те им объяснили, и местные задумались.

В этот момент их одолевали противоречивые чувства: с одной стороны я и рабы, из-за которых у них могут возникнуть проблемы, а с другой — возможность помочь деревне, а значит, чуть улучшить и свою собственную жизнь.

Решилось же всё в тот момент, когда один из них, плюнув на всё, присоединился к нам.

Ну а дальше, как я и рассчитывал, по классике сработал стадный инстинкт: за одним пошёл второй, за двумя пошли ещё трое. И вот не прошло и полутора часов с начала работы, как вместо восьмерых людей, поделённых на две группы, над этим делом коптели пятнадцать человек. В основном, конечно, это были женщины, и всё же пара мужчин к нам тоже присоединились.

В итоге пять групп по три человека, и уборка заняла у нас чуть больше двух часов — даже до обеда, считай, дело не дошло. Но радоваться было рано, ведь это было лишь начало: дальше мужчины взялись за ремонт, а женщины с детьми — за облагораживание придомовых территорий. И вот это заняло у нас уже куда больше времени…

Проблемы возникли ещё на починке дверей и ставней, хотя изначально мне казалось, что с этим мы разберёмся быстро благодаря наличию в наших рядах плотника.

Не разобрались…

Точнее, разобрались, но потратив на это прилично времени.

Три из семи дверей пришлось вовсе снимать, дабы срезать гнилье, прибить на её место новую планку, потом подтягивали петли и ещё очень-очень долго подтачивали края, пока двери не начали закрываться нормально, без скрежета, бьющего по мозгам.

С другими тремя дверьми тоже возникли свои проблемы, но там они хотя бы решились быстро, благодаря чему мы успели взяться за ставни, со многими из которых возникли трудности — какие-то не закрывались до конца, какие-то держались на честном слове, какие-то просто криво висели, у какой-то петля была выдрана из стены, а ещё у парочки щели стали слишком широкие. Короче, проблем с ними оказалось намного больше, чем я предполагал.

У женщин и детей в этом плане всё было куда проще и понятнее: периодически поглядывая на них, я наблюдал, как они выдергивают высокий бурьян, убирают камни с палками, собирают всякий мусор в кучи, засыпают ямы землёй и оттаскивают оставленный нами мусор в сторону.

В общем, занимались всем понемногу, и это давало свои плоды — с каждым перерывом выходя во двор, мы наблюдали всё более приятную картину — не было больше того ощущения, что это место нечто заброшенное, а не часть деревни.

Однако работы ещё оставалось выше крыши.

Кстати о «крыше».

Именно ими мы и занялись, как только закончили со ставнями. И уже касательно этой части работы мои предположения оказались верны — она была самой тяжёлой. Старые соломенные крыши оказались сжатыми и местами сгнившими, отчего образовались существенные дыры.

Нам…

Ну ладно, не будем лукавить.