Сам Уоллис Кранвуд был высоким, горделивым мужчиной с золотисто-пепельными волосами, собранными в высокий хвост, издали похожий на плюмаж шлема. Доспехи его ограничивались начищенной до зеркального блеска кирасой, но в руках граф сжимал длинный меч, инкрустированный сапфирами и рубинами. Явно фамильный и служивший таким же символом своего хозяина, как красовавшийся на знаменах герб в виде ворона, одно крыло которого было синим на красном поле, а другое — красным на синем.

В данный момент граф, прямо не слезая с коня, беседовал с князем Альбанским. С этим человеком у Ланы некогда сложились не самые лучше отношения: его намеки на тему её пребывания в рабстве у адептов... не слишком её порадовали. Кроме того, он мог узнать ее в лицо, поэтому чародейка поспешила накинуть на себя и Тойнби полог отведения глаз, прежде чем приближаться к беседующим.

— ...я действую от имени Её Величества, — вещал Кранвуд, помахивая документом с королевской печатью.

— Я не оспариваю волю Её Величества, — кротко отвечал князь, — Однако боюсь, что вы ставите меня в неловкое положение. Меня никто не предупреждал о подобном, и я не имел возможности подготовиться к необходимости разместить ваших людей.

— Не беспокойтесь, — заверил граф, — Это ненадолго. Все решится в считанные дни. Со дня на день мои войска выступят за Елизаров Вал, а немногим позже — вернутся с победой. Поэтому все пройдет легко и спокойно, если вы не станете чинить нам препятствий.

— На что вы намекаете, милорд?

Это прозвучало весьма хмуро. Несомненно, князь прекрасно понимал, на что он намекал.

— О, ни на что. Это лишь мысли вслух. Сейчас такое тяжелое время, что мы обязаны сохранять постоянную бдительность. Мы ведь не хотим, чтобы из-за нашей неосторожности мятежники смогли нанести королевству ущерб, правда?

— Никто этого не хочет, — ответил князь, — Однако я нахожу неясным, что побуждает вас говорить об этом со мной. Вы знаете, что Альбана в минувшей войне внесла немалый вклад в победу Её Величества и изгнание Ордена Ильмадики за Елизаров Вал. Не напомните, кстати, Ваше Сиятельство, о собственных заслугах в этой войне?..

Услышав эту шпильку, Кранвуд на секунду застыл, справляясь со вспышкой гнева. Оба они прекрасно знали ответ.

— Вам прекрасно известно, что во время войны я был обманут и опутан чарами Первого Адепта, — нашелся он, — Однако времена меняются. Иногда со временем враги становятся друзьями... а друзья врагами.

— Бывает и такое, — согласился князь, — Но говорят также, что дружба, закаленная в огне, ценится стократ. Разве не так?..

Граф Кранвуд хотел было ответить, но вдруг пошатнулся, рефлекторно прижав руку к виску. Лане этот жест был знаком.

Идаволлец не привык к мысленному общению, принятому среди эжени. Но в отличие от тех, кто до сих пор видели в чародеях врагов, он несомненно понимал его удобство.

В этот момент кто-то из чародеев связался с его разумом, донося срочные вести.

И что-то подсказывало, что вести не из приятных.

— Радуйтесь, милорд, — сказал Кранвуд, — Неудобства, связанные с нашим пребыванием здесь, будут недолгими. Мы должны будем выступить за Елизаров Вал сегодня же.

Лана отошла от беседовавших, больше не тратя времени на попытки что-то подслушать. У неё ведь уже было достаточно информации, чтобы сделать вывод. Чтобы понять, что произойдет после того, как армия Кранвуда преодолеет Елизаров Вал.

И понять, что времени у нее все меньше.

— Мне нужно успеть туда, — обратилась она к Тойнби, едва скрывшись за поворотом улицы, — Мне нужно успеть туда раньше них.

Пока эти дуболомы не начали резню по нелепому подозрению.

— И что вы собираетесь делать? — спросил капитан, — Если вы даже успеете. Что вы сможете там сделать.

Девушка покачала головой:

— Я не знаю. Но я должна сделать хоть что-то. После всего, что произошло... Я просто не могу остаться в стороне. Вы понимаете меня?

Аксион Тойнби молчал. Он понимал.

Тэрл пришел в себя резко. Как будто в его голове кто-то щелкнул переключателем, возвращая сознание и удаляя яд.

Воин постарался ничем не выдать своего пробуждения. Лежа с закрытыми глазами, он прислушивался, пытаясь составить картину происходящего.

Он слышал крики. Дикие крики боли, непередаваемой муки. Казалось, его положили где-то рядом с Адом. Где демоны вечно пытают грешников.

Эти крики вызывали безотчетный ужас. Хотелось открыть глаза просто ради того, чтобы узнать, что их вызывает. Но Тэрл усилием воли заставил себя абстрагироваться от них. Это просто еще одно сражение. Нужно следовать плану. И следовать ему с холодной головой.

Воин заставил себя переключиться на телесные ощущения. Так. Он не был ранен, и действие яда уже закончилось. Казалось, не осталось ни следа даже от выпитого вина.

Поверхность, на которой он лежал, была не слишком мягкой, но и не слишком твердой. Не голая земля, не камень и даже не тюремная койка. Возможно, кровать, предназначенная для простолюдина.