— Во время совета, — отметил Тэрл, — Эжен Мишель Д’Сар говорил, что твой путь полон тьмой и кровью, и ад следует за тобой. Я смотрю, на что ты решился, смотрю на Владычицу Ильмадику, которую ты пригласил в свой замок, и думаю, что он прав. Ты адепт, Килиан. И навсегда останешься адептом.

В ответ ученый расхохотался:

— Знаешь, я не удивлен, что он сказал обо мне что-то в этом роде. Насколько мне известно, о тебе он отзывался как о «примитивной горе мышц с мечом вместо мозгов».

«Я такого не говорил!» — заверил в голове Тэрла голос Мишеля. В отличие от Ланы, он при ментальной связи не вытаскивал собеседника в миры подсознания, но явно услышал, как Тэрл упомянул его имя, и «подключился» к разговору.

— Разве ты не знал? — продолжал Килиан, — Разве Лана не говорила тебе? Мишель Д’Сар ухаживал за ней в прошлом. Но в какой-то момент она отказалась продолжать с ним отношения. Это... скажем так, влияет на его восприятие, что меня, что тебя, что любого другого претендента. Банальная ревность.

«Отношения разорвал я!» — возразил голос Мишеля, — «И никакой ревности я не испытываю!»

Тэрл почувствовал раздражение. Он надеялся на помощь против возможного колдовства, а не на споры об амурных делах минувших дней.

Но как направить мысли эжена в нужное русло, при этом не вызвав подозрений адепта, он не представлял.

— Да неважно, что там было у Д’Сара с Ланой, — отмахнулся Тэрл, — Важно то, что ты снова полагаешься на свою Владычицу. Как будто забыл, что вышло в прошлый раз.

— Она мне больше не Владычица, — покачал головой Килиан, — Она подчиняется мне. Её сила в моих руках. Со временем я смогу исцелять любые увечья самостоятельно. Но к сожалению, мы не можем ждать этого. Я видел, каким ты стал из-за потери руки. Я видел синяки, которые ты наставил Лане. И будь я проклят, если допущу, чтобы она еще хотя бы один день вынуждена была терпеть такое обращение!

— Ты уже проклят, — откликнулся воин, — Ты адепт. Мы снова вернулись к тому, с чего начали. Ты служишь своей Владычице и держишь Лану в заточении. То, что теперь тебе кажется, что настоящий Владыка здесь ты, ничего не меняет.

— В заточении Лану держишь ты, — указал ученый.

Тэрл мотнул головой:

— Это бессмысленный разговор, Реммен. Думаю, ты понимаешь, что о твоих делах с культом Владык неизбежно узнают и внутренняя разведка, и Инквизиция. И от того, что ты убьешь меня или бросишь в темницу, ничего не изменится. Информация все равно будет передана, и любые враждебные действия только все осложнят.

— Я не собираюсь ни убивать тебя, ни бросать в темницу, — покачал головой Килиан, — Хотя начистить тебе морду за то, как ты обращаешься с Ланой, следовало бы... Но только после лечения: не стану же я драться с инвалидом. Я пригласил тебя в свой замок, чтобы вылечить. И извини, Тэрл, но твоего согласия я спрашивал только из вежливости.

Тэрл попытался вскочить, но тут его повело в сторону. Мир покачнулся, и бывший командующий гвардией рухнул на пол. Уже оттуда он наблюдал, как совершенно невозмутимым жестом Ильмадика подала вино Килиану.

Только теперь он заметил, что своему «хозяину» она наливала из другой бутылки.

— Отравитель... — выдохнул воин, чувствуя, как сознание начинает меркнуть.

— Упрямый осел, — ответил ученый.

После чего махнул рукой:

— Отнесите его в «лазарет», — почему-то одурманенному мозгу воина его голос показался похожим на голос покойного Герцога, — Мы придем, как только рассчитаем необходимые ресурсы.

И где-то после этих слов глаза Тэрла закрылись, и наступила тьма.

Коротко фыркнув, Дымка с явным облегчением переступила на твердую землю. Лошадь первый раз в жизни передвигалась по морю, и новый опыт ей явно не понравился.

Сама Лана воспринимала его совершенно нейтрально. Другое её беспокоило. Какое-то неясное чувство на грани восприятия.

Предчувствие надвигающейся беды.

— Вот мы и в Альбане, — сообщил Аксион, — Дальше вам придется добираться самой.

— Я поняла, — ответила девушка, — Килиан примет меня. Я не сомневаюсь в этом.

Моряк не стал это как-либо комментировать. Посмотрев куда-то над головой своей спутницы, он негромко заметил:

— Будьте осторожны, эжени. Обстановка сейчас неспокойная.

И в этот самый момент послышался сигнал боевого рога.

— Чей это сигнал? — спросила Лана.

Сама она в этих вопросах не разбиралась.

— Графа Кранвуда из Влёра, — прислушавшись, определил Тойнби, — Он требует впустить его войска.

К городским воротам Лана подобралась как раз вовремя, чтобы увидеть, как вступают в город солдаты в сине-красных цветах дома Кранвуд. Мушкетеры, лучники, копьеносцы, а также небольшая элитная группа с винтовками Дозакатных. Да, технология постепенно распространялась и уже не удивляла и не пугала так, как в начале войны с Халифатом.