— Я Тэрл Адильс. Граф Миссенский. Верховный Главнокомандующий армии Её Величества. И её защитник. Я принимаю вызов — от имени всей Иллирии. И в свою очередь, как вызываемая сторона, называю три условия. Первое. Сражаемся лишь клинками. Ни огнестрельного оружия, ни колдовства, ни каких-либо научных фокусов, вроде того, что вы использовали в поединке с Дастином Скелли.

— Я мог бы придраться к границам понятия «научный фокус», — усмехнулся Килиан, — Но не стану этого делать. Клинки меня вполне устраивают. Дальше?

— Второе. Вы развеете все чары, сковывают мою волю, волю моей супруги и волю леди Леинары. Вы сделаете это до поединка и дадите слово чести, что наша воля ныне принадлежит нам.

— Да хоть сейчас, — хмыкнул колдун, — Ладно, и третье условие?

— Третье условие... — воин на секунду заколебался, — Проигравший уведет войска от границы и откажется от вторжения на территорию победителя.

Все-таки требовалось учесть возможность своего поражения. Его условие должно было помешать вторжению, если он победит, но оно не должно было лишить Иллирию возможности защищаться, если он проиграет.

— Разве это не лучший вид войны? — хмыкнул Килиан, — Будь моя воля, правители вообще не беспокоили бы войска, а просто сражались бы на дуэли. Я принимаю ваши условия, сэр Адильс. Господа, извольте подать нам шпаги.

Тэрл сбросил камзол, оставшись в белой рубашке. Он подошел к супруге, как того требовала традиция, но она сделала вид, что не заметила этого.

Или просто не желала ему победы?

Тем временем слуга принес две одинаковые шпаги, — не личное оружие дуэлянтов, а что-то из оружейных Неатира. Но металл и качество ковки Тэрла устроили, и на то, чтобы привыкнуть к балансировке, не ушло много времени.

Многочисленные зеваки образовали круг в несколько метров радиусом, в центре которого бойцам и предполагалось сражаться. При этом первые ряды заняли представители обеих делегаций. Леди Леинара расположилась чуть в стороне от бойцов и опустилась на колени, вручая свою судьбу воле Истинного Бога, что должен вручить победу достойнейшему.

— Господа, — граф Роган, выступавший секундантом Тэрла, даже не пытался скрыть, что его слова были пустой формальностью, — Ведомый долгом, я в последний раз предлагаю вам примириться перед кровопролитием.

Вместо ответа Килиан перешел в демоническую трансформацию. Кажется, в первый раз со времен возвращения из Гмундна он делал это, не скрываясь за глухим шлемом или пустынными одеяниями.

Кажется, в первый раз он открыто признал свою темную сущность.

Тэрл не торопился, прекрасно зная, что его противник известен своими хитрыми ходами и ловушками. В своем превосходстве в боевых навыках воин не сомневался, нужно лишь не дать подловить себя и перехитрить.

Поэтому первые удары он нанес осторожно, пробуя на прочность защиту противника и тут же уходя в оборону сам. Пользуясь повышенной скоростью реакции, Килиан парировал удары и в свою очередь делал прямые, предсказыемые выпады, отражать которые не составляло особого труда.

Каждый раз, когда в поединке образовывалась пауза, Тэрл кидал короткий взгляд на Габриэля, но тот еле заметно качал головой.

Что бы ни задумал демон, колдовством он не пользовался.

Постепенно сражение становилось активнее, а серии ударов, парирований и контрударов — длиннее. Все больше Килиан отступал; скорость демонического тела не могла тягаться с фехтовальным мастерством опытного воина и доскональным знанием всех его приемов.

Ведь Тэрл успел неплохо изучить своего врага.

Но в чем же ловушка? Тэрл ни на секунду не сомневался, что Килиан не мог не заготовить ловушку. Именно так колдун добивался всех своих побед. Мог ли он в этот раз положиться на чистое мастерство?..

Он так и не смог рассмотреть ловушку. Азарт боя все больше захватывал его. Все больше оставались позади страхи и сомнения.

Никакого колдовства. Никакой политики. Только пляска стали.

То, в чем он был хорош.

Выпад, финт, круговое движение. Преследующий шаг вперед. Жесткий блок на «неожиданный» удар, предсказать который не составляло труда. Подпрыгнуть: привычка Килиана делать подсечки во время боя уже стала широко известна. Вложить весь свой вес в рубящий удар, — и тут же сместиться в сторону, заставляя обороняющегося противника потерять равновесие. Силясь удержаться на ногах, Килиан раскрылся.

И Тэрл не упустил свой шанс.

Множество раз Килиан спускался в субреальность своего подсознания. Множество раз был он в кристальной пещере, обители его мыслей и, как ему казалось, знал в ней каждый уголок. Он знал, где скрывается его образ прошлого и видение будущего. Мог найти память о всех людях в своей жизни и даже знал, какой кристалл отвечает за кодекс чести.

Да, у него, у бастарда, все-таки была своя честь.

Однако сколько бы он ни спускался сюда, один проход, терявшийся среди кристаллов, каждый раз избегал его взора. Может быть потому что в основном в эту субреальность он попадал лишь по делу и был сосредоточен на гостях, приходивших сюда.

А может быть, потому что мы вечно не замечаем, что предназначенный нам путь прямо перед нами.

— Эта дорога ведет в Ад.