Но почему-то не чувствовала она себя униженной. Может быть, потому что сегодня им удалось построить фундамент для заключения мира.

А может быть, потому что она почувствовала, как успокаивающе легли на её плечи руки ученого.

— Эжени Иоланта, — торжественно сказал Килиан, — Теперь, когда вы свободны... Вы станете моей женой?

И так легко на душе ей стало, что чародейка даже забыла, что изначально собиралась сказать «Я подумаю».

Шесть часов спустя покинувшего наконец тронный зал Килиана догнал князь Эскал Арбери:

— Ваша Светлость, не уделите мне немного времени для приватной беседы?

Ученый тяжело вздохнул. Никогда не отличавшийся общительностью, за эти шесть часов он говорил больше, чем порой за месяц, и чувствовал себя совершенно вымотанным. Однако что-то подсказывало, что уделить время вассалу все-таки необходимо.

— Хади, Нагма, я вас чуть позже догоню. Да, князь, я слушаю вас.

Убедившись, что их никто не подслушивает, Эскал заговорил:

— Милорд, я не стал говорить об этом при всех, дабы не ставить под сомнение непререкаемость вашего слова для ваших вассалов. Однако я не могу молчать.

Он склонился в низком поклоне:

— Решение, которое вы приняли в отношении эжени Иоланты, категорически недопустимо. Прошу вас, измените его.

Килиан чуть поморщился. Он ожидал чего-то подобного. И полагал, что этот вопрос нужно прояснить раз и навсегда.

— Аргументируйте. Я прислушаюсь к любым советам верных мне людей, но я не обещаю, что непременно им последую.

И добавил, чуть усмехнувшись:

— Вы можете не бояться говорить открыто и без осторожности. За высказанное мнение я карать не стану, — до тех пор, пока оно остается лишь мнением.

— Эжени Иоланта происходит из враждебной страны, — начал перечислять князь Альбанский, — Она дочь не слишком влиятельного лорда, так что её происхождение недостаточно высоко, чтобы быть женой Герцога. Кроме того, она не девственница, и никто не может быть уверен в том, что её будущие дети будут действительно от вас. И наконец, будучи отставленной супругой, она покрыла себя позором, и тот же позор ляжет на вас, если вы возьмете её в жены. Ваша Светлость, дворянское собрание никогда не согласится с этим!

«А то, что на это место вы прочите свою дочь, тут совсем не при чем», — мысленно усмехнулся Килиан. Вслух, однако, сказал другое:

— Дворянскому собранию следует помнить слова, сказанные господином Фирсом. Над троном хватит места еще на три-четыре головы. От себя добавлю, что лицезреть там голову господина Компатира мне очень скоро может надоесть.

Эскал побледнел и сделал непроизвольный шаг назад.

— Ваша Светлость, я лишь выражаю обеспокоенность вашим решением.

— Я ни в чем не обвиняю вас, князь Арбери, — откликнулся Килиан, — Я лишь объясняю вам расклад. Что касается остального, то позвольте ответить по пунктам. Начнем с «враждебной страны». Если вы вдруг проспали последние шесть часов, то сегодня мы заключили мир с Иллирией. Пока шаткий, да, но я намерен укреплять его, хоть для этого мне и придется иметь дело с этим упрямым ослом, в смысле, Его Светлостью Герцогом Адильсом. Брак с иллирийской эжени также сыграет на руку этой цели.

— Преклоняюсь перед вашей мудростью, Ваша Светлость, — поклонился князь.

— Оставьте лесть, пожалуйста. Мне она неприятна и не оказывает желаемого вами эффекта. Далее вы сказали, цитата, «никто не может быть уверен в том, что её будущие дети будут действительно от вас». Так вот, князь Арбери. Вы хотите сказать, что в вашем понимании я никто?

— Прошу прощения? — не понял Эскал.

Кажется, он начал понимать, что совершенно зря затеял этот разговор.

— Я уверен в своей невесте, — пояснил Килиан, — Мне этого достаточно. Вы понимаете меня?

— Да, Ваша Светлость, — неохотно ответил князь.

— Чудно. Теперь о якобы позоре, которым она себя покрыла. Я не считаю, что отвергнуть отношения, в которых её унижали и избивали, это позор. Для меня это сильный шаг сильной женщины. Более чем достойной того, чтобы взойти на престол МОЕЙ страны.

— Но дворянское собрание... — начал было Эскал, но Килиан оборвал его:

— Дворянское собрание будет поддерживать мою точку зрения на этот вопрос. Я имею, в виду, те, кто не хотят занять четыре свободных места над троном.

Князь Альбанский явно относился к услышанному без одобрения, но все-таки счел за лучшее промолчать.

— И наконец, последнее, — продолжил Герцог, — Вы полагаете, что я должен жениться на девушке подобающего статуса? Что долг велит мне переступить через свои чувства и жениться исходя из обязательств аристократа?

— Это так, — подтвердил князь.

Он хотел сказать что-то еще, но Килиан перебил его:

— Скажите мне, князь Арбери, вы ведь знали моего отца?