Предшественник Компатира на посту, Димитрос Фирс, входил в доверенный круг покойного Леандра Идаволльского. А значит, в отличие от многих, знал заранее о наличии у Килиана Реммена легитимных прав на престол и, скорее всего, именно поэтому смирно согласился со своей отставкой по воле Королевы-Регента.

И именно поэтому, когда Килиан пришел к власти, Фирс должен был всплыть снова.

Иллирийцы еще не знали о возвращении бывшего начальника разведки, а Ивейн уже выступала в качестве его двойного агента. Она поставляла ему информацию о делах Совета знати, заседания которого она посещала в составе свиты лорда Д’Тира. А еще — постепенно формировала мнение лорда в отношении новой власти Идаволла.

Лестон ненавидел Килиана. Он винил его в смерти своих родителей. Глупость, если вдуматься: насколько знала Ивейн, прежний лорд Д’Тир и его жена погибли при попадании в их башню пушечного ядра во время штурма, начатого по инициативе Герцога Иллирийского. Да, в башне они находились в плену, но обращались там с ними вполне достойно и вели, пусть дерзко, переговоры об освобождении, как и требовали поступать со знатью законы войны.

Однако указание Фирса было четким: не пытаться образумить юного лорда, а напротив, укреплять его враждебность к правителю Идаволла. Теперь же и вовсе...

Ивейн перечитала указание. Фирс требовал, чтобы она с утра по максимуму распалила мальчишку.

И дала понять, что если он не отомстит сегодня, возможность может не представиться никогда.

Не спал в ту ночь и Эскал Арбери, князь Альбанский. Впрочем, ни секретные распоряжения внешней разведки, ни чьи-либо страстные объятия не имели к этому никакого отношения.

Ворочаясь на своей постели в гостевых покоях, князь напряженно думал. Его мысли не были посвящены предстоящим переговорам: он прекрасно понимал, что в свиту Герцога его включили лишь для солидности и не дадут достаточной информации, чтобы самостоятельно выработать план. Не доверял Килиан Реммен своему вассалу, это несомненно.

И вот над тем, как использовать ситуацию, чтобы укрепить свои позиции, и размышлял князь. Он уже понял, что пути назад нет: если новая власть Идаволла окажется разгромлена, никакими словами он не оправдается перед плененной Королевой-Регентом и перед Верховным Главнокомандующим, столь быстро исцелившим свои раны после битвы при Гревене. Оставалось делать ставку на Герцога, — на Герцога, на которого еще недавно дворяне его ранга смотрели свысока.

На бастарда, ставшего правителем.

Губы старого князя беззвучно шевелились, когда Эскал подбирал аргументы против затеи Фирса с обращением к обычаю левирата. Он прекрасно знал о ней и глядя с позиций государственных интересов, прекрасно видел её преимущества. Женившись на Леинаре Иллирийской, Герцог смог бы заполучить права на Иллирию, — и тогда поражение Совета было бы предрешено.

Именно поэтому так сложно было придумать, как отговорить сюзерена от этого решения. Ведь всего через два месяца в брачный возраст войдет прекрасная Марселла Арбери — вторая наследница Альбаны...

Увидеть однажды собственного внука на троне Идаволла — можно ли мечтать о чем-то большем? Может ли что-то стать большим престижем для благородного дома Арбери?

Престижем, после которого князь Эскал сможет спокойно умереть, передав владение княжеством старшему сыну.

А что его дочь и Герцог никогда в жизни не виделись, — так даже проще. Проинструктированная им, она сможет показать себя с самой лучшей стороны. Любви между ними не требуется: в скором времени Килиан Реммен поймет, что браки высшей знати — не о любви, а о политике.

Если уже не понял.

Главным препятствием была леди Леинара. Еще леди Селеста, но тут, похоже, проблема разрешалась без него: с неё вполне достаточно будет советника Вейра. Хоть и простой рыцарь по происхождению, он обладал достаточным влиянием, чтобы претендовать на пару для графини, — по крайней мере, «попорченной».

А вот Леинара — это проблема. Пожалуй, единственная, кто была более достойной кандидаткой на роль супруги правителя, чем Марселла. Кто-то помоложе и поглупее, чем Эскал, давно уже угостил бы её порцией яда. Князь Альбанский, однако, делать столь рискованных и опрометчивых шагов не собирался.

Главное оружие дворянина — это слова.

Именно на этой мысли князь, сам того не заметив, уснул. И снился ему грядущий триумф.

Грядущее величие его дома.

То, как было организовано проведение переговоров, вызывало у Тэрла искреннее раздражение. Вместо того, чтобы собрать договаривающиеся стороны в кабинете, лорд Д’Тир приказал подготовить место в тронном зале, в присутствии толпы зевак и бездельников, имеющих к переговорам примерно такое же отношение, как сам Тэрл к классической философии. Усугубляло ситуацию наличие галерей, где так удобно было расположить стрелков; хотя Тэрлу дали возможность проверить их заранее, никто не гарантировал, что стрелков не подтянут позже.

От адепта Владык можно было ожидать всего.