Он сидит за столом, перед ним лежит увесистая книга, раскрытая посередине.

— Донья Мириам говорит, ты можешь помочь с моими архивами, — Эстебан поднимает голову. — Ты когда-нибудь работала со старинными документами?

— Да, и даже проходила практику, — киваю. Наверняка Мириам это тоже говорила.

Он приподнимает бровь.

— И ты сможешь отличить пергамент от веллума?

— Конечно. Пергамент сделан из козьей кожи, веллум — из телячьей. У веллума поверхность плотнее и глаже, он лучше сохраняется в сухом климате.

Он склоняет голову набок, испытывающе смотри. Потом поворачивается к полке, достает еще один старинный фолиант.

Затем откидывается в кресле, его пальцы сплетаются в замок, взгляд становится испытующим.

— Тогда ответь, сеньорита, что есть более тяжелое — знать себя или быть собой?

На ум сразу приходит подходящее выражение. Мишель де Монтень.

Уверена, дон Эстебан именно его имел в виду.

— «Самое великое дело в мире — уметь принадлежать себе», — отвечаю цитатой, опираясь на ручку пылесоса.

— И что есть для этого препятствием? — мы будто на теннисном корте, и он возвращает мне словесный мячик.

Принимаю и отбиваю. Марк Аврелий.

— «Препятствие к действию продвигает действие. То, что стоит на пути, становится путем».

Он кивает медленно. В глазах загорает азартный огонь.

— Хорошо. А как насчет утверждения, что самое опасное в человеке — его способность думать? Ты согласна с этом мнением, сеньорита Велес?

Не согласна. Я с Паскалем согласна. Мотаю головой.

— «Все проблемы человека в его неспособности усидеть в тишине в одиночестве».

Он улыбается одними уголками губ, но не сдается.

— И все же, люди боятся боли, сеньорита Каталина. Ты с этим не станешь спорить?

О, а это уже Сенека!

— «Мы ведем себя как смертные во всем, чего боимся, и как бессмертные во всем, чего желаем», — отвечаю как на экзамене.

Сама не ожидала, что все так хорошо помню. Но философия всегда была одним из любимых предметов.

Дон Эстебан замолкает, и на некоторое время в гостиной повисает тишина. Он пристально на меня смотрит, и в его взгляде появляется нечто новое. Это выглядит не просто как оценка, а скорее как уважение.

— Сеньорита Велес, — говорит дон Эстебан наконец, — как ты смотришь на то, чтобы заняться моей библиотекой и архивом? Здесь давно все не мешает привести в порядок. Я не смогу тебе много платить, но это будет не меньше, чем если бы ты работала в любом городском архиве. Как думаешь, мы сработаемся?

Друзья, завершается моя дилогия "Наследник для дона мафии", там остался последний эпилог. А у меня в рамках Литмоба "Современная сказка" стартовала новая история. Планировалась позже, ближе к Новому году, но случился форсмажор, поэтому встречайте, новая история и новые герои. Здесь сразу две сказки на новый лад, пишите, кто узнал! Добро пожаловать! "Не та жена для Отморозка":

— Но почему я, папа? — внутри все дрожит и скручивается от страха. — Почему не Карина? Это же ей сделали предложение. Она должна выйти замуж, а не я!

— Неблагодарная дрянь! — визгливо вскрикивает мачеха и вскакивает со своего места.

Она с удовольствием залепила бы мне пощечину, но присутствие отца заставляет сдерживаться. Поэтому ее хватает только чтобы ядовито процедить:

— Твоя сестра знаменитая модель! Не то, что ты... Бездарность!

Отец поворачивается ко мне.

— Анастасия, у Карины заключен контракт с известным агентством, там прописано, что она не может выйти замуж в ближайший год. А у нас с Артемием давний уговор.

— А может все дело в том, что Морозецкие недавно объявили себя банкротами? — спрашиваю с вызовом. — И ваш прекрасный жених к тому же еще полный отморозок, который просадил миллионное состояние? У него больше нет большой дорогой машины, красивого дома. И живет он черти где, в лесу.

У нас все по классике.

Я — нелюбимая падчерица, Карина — мачехина дочка, которую мой отец любит больше, чем родную.

— Все, с меня хватит! — стучит кулаком по столу отец. — Выбирай. Или ты выходишь замуж за внука Артемия Морозецкого, или они с Арсением узнают всю правду о твоей матери-шлюхе.

Глава 16-1

Максим

Я бы мог давно улететь в Штаты, у меня готовы все документы. Но еще какого-то черта сижу в Европе. Мотаюсь между Швейцарией и Британией, типа налаживаю связи. А на самом деле жду. Сам не знаю, чего, но жду.

Семья Джардино тянет с признанием, я тяну с отъездом. Заодно детектива нанял.

Отказ Джардино признать смерть Кати означает только то, что ее тело так и не нашли. И пусть шансов совсем мало, я решил попробовать. Раз уже все равно здесь торчу.

Тот падре мне мутный показался. Да мне в этом деле все мутным кажется. Катя ни с того, ни с сего вдруг оставила завещание Церкви. А Джардино при этом спокойно стояли в стороне и не пиздели?