Как ладонь под бедром снова чуть смещается, и по коже проходит новая горячая волна.

Я сжимаюсь вся до кончиков пальчиков, будто я один оголённый нерв на пределе, который вот-вот взорвётся.

Мамочки…

Я никогда в жизни не попадала в такие дурацкие истории, тем более не с мужчиной, не с таким хамом.

И уж точно не с тем, кто считает, будто ему всё можно.

Дверь номера захлопывается за нашей спиной с глухим щелчком.

Я даже не успеваю толком оглядеться, потому что Ник наконец-то опускает меня на пол.

Ноги предательски подкашиваются. Я сразу делаю шаг назад, расправляю плечи. Поправляю сарафан, который задрался выше приличного. С шумом выдыхаю, будто только что вынырнула из-под воды.

Фух, ну наконец-то! Всё, сейчас, вот сейчас мы нормально поговорим.

Без его рук. Без идиотских шуток. Без таскания меня по отелю, как трофейную добычу.

Я уже открываю рот.

– Так! Всё! А теперь…

Но договорить не успеваю.

Потому что этот неотёсанный, бессовестный, совершенно невозможный викинг вдруг делает шаг ко мне.

И в следующую секунду я уже вжата спиной в стену. Я даже пискнуть толком не успеваю.

Его ладонь ложится мне на талию. Вторая рядом с головой, в стену.

Горячее тяжёлое тело нависает так близко, что у меня внутри всё разом обрывается. А потом сердце начинает биться с такой силой, словно решило выломать рёбра и сбежать.

Всевышний…

– Ты что… – начинаю я, но договорить не успеваю потому что губы Ника обрушиваются на мои.

И он целует меня прямо посреди фразы. Нагло. Без предупреждения. Без малейшего намёка на вежливость.

Я застываю. Потому что это настолько внезапно, что мозг не успевает даже возмутиться.

Психологи говорят у нас есть две реакции на опасность, «стой» или «беги».

Я видимо первый вариант, потому что меня сковало так сильно, что я кажется даже не могу моргнуть, от такого неожиданности.

Его губы горячие, нежные, Ник целует меня так, словно я действительно его жена, и мы пришли в номер именно для брачной ночи.

У меня в груди будто что-то взрывается, резко, ярко, мощно.

Я чувствую, как по позвоночнику проносится дрожь, пальцы на ногах поджимаются, а внизу живота стягивается горячий узел.

Нет-нет-нет.

Так не должно быть, я должна возмутиться, должна его оттолкнуть, должна закричать.

Но первые секунды я вообще не понимаю, что происходит.

Потому что Ник целует слишком хорошо. Его губы скользят по моим изучающее, а следующую секунду дразня, кусая мою нижнюю губу, чуть её оттягивая.

Мужчина целуется так, будто уже тысячу раз доводил женщин до того состояния, когда у них в голове не остаётся ни одной связной мысли.

Его ладонь на моей талии сжимается крепче. Пальцы впиваются в ткань сарафана, скользят чуть выше, к рёбрам. И от этого прикосновения у меня горячие искры взрываются под кожей.

Я вздрагиваю всем телом, как будто резко зашла в помещение в плюс пятьдесят градусов и этот жар только увеличивается.

Зажмуриваю резко глаза, а затем также резко их открываю. Язык Ника уже по-хозяйски пытается проникнуть в мой рот, отчего у меня будто скулы сводит, напряжение нереальное.

Я задыхаюсь, физически дико ощущаю как мне необходимо сделать вдох, иначе я просто упаду в обморок.

И именно это меня наконец отрезвляет.

Я резко упираюсь руками Нику в грудь и отталкиваю его, с неимоверным усилием, почти с отчаянием.

– Ты что творишь?! – голос срывается, выходит слишком громко.

Я смотрю на него широко распахнутыми глазами и пытаюсь хоть как-то собрать себя в кучу.

Губы горят, пульсируют.

Да у меня, кажется, даже колени сейчас трясутся, словно из той жаркой комнаты я вышла в морозильную камеру, кожу покалывает.

Ник смотрит на меня сверху вниз, а я пытаюсь начать нормально дышать.

Мужчина выглядит так, будто его вообще ничего не смутило, на его лице нет ни единой эмоции. Даже бровью не повёл, только его глаза стали ещё темнее.

Ник проводит большим пальцем по своей нижней губе. И этот жест добивает меня окончательно.

– А что? – его голос низкий, почти насмешливый. – Я думал, это давно забытая хуйня, когда шлюхи не целуются.

Я перестаю резко дышать, у меня в голове словно кометы столкнулись и случился большой взрыв.

Жар. Шок. Ярость.

Может вчера когда мы с подружкой пили просекко, я перепила и у меня сейчас галлюцинации?

Я просто не верю, что существуют мужчины, которые говорят такие вещи девушкам.

А тем более эту похабщину говорит человек, который выглядит как с обложки.

Внешность не сочетается с лексиконом.

В моём окружении так не принято. Я выросла в других ценностях. Наверное именно поэтому у меня голова кружится от злости.

– Что?! Что ты сказал?

Если бы можно было убить человека взглядом, клянусь на одного красавчика на планете сейчас было бы меньше.