А внутри у меня маленький персональный апокалипсис. И совсем не потому, что каждый раз, когда Зарина снова к нему наклоняется, у меня внутри что-то скручивается так, будто мне под ребра засунули раскаленную кочергу.

И уж точно не потому, что этот нахал вообще-то мой муж.

В какой-то момент Зарина, как назло, снова начинает заливаться смехом, потом смотрит на Ника так, будто он только что изобрел лекарство от всех болезней.

А потом, добивая меня окончательно, поворачивается ко мне и с таким искренним восторгом, что мне хочется перевернуть стол, выдает:

– Мина, у тебя просто прекрасный муж, серьезно. Он такой приятный, такой умный, такой... – она улыбается ему, а у меня в этот момент внутри будто ребра ломаются. – Тебе очень повезло.

Не могу больше, остаться здесь еще на секунду – подписать себе приговор.

Я не выдерживаю, резко поднимаюсь из-за стола, стул с мерзким скрипом отъезжает назад. На меня сразу смотрят все, папа, мама, даже официант, кажется, чуть зависает.

А я стою и улыбаюсь. Так, как улыбаются люди, которые либо сейчас убегут, либо начнут убивать. И, учитывая мое воспитание, сейчас, я выбираю первый вариант.

– Я очень устала, – произношу я, и понимаю как холодно это звучит. – День был длинный, я, наверное, пойду спать. Подскажите, пожалуйста, какой у нас домик?

Мама смотрит на меня внимательно. Она точно понимает, что со мной что-то не так, но, к счастью, делает вид, что все в порядке.

– Семнадцатый, милая, – мягко отвечает мама. – Домик справа который.

– Прекрасно, – киваю я, а потом, уже не удержавшись, добавляю с таким сладким сарказмом, что у меня самой во рту горчит. – Я так понимаю, живу я с Зариной?

– Нет, дорогая, – отвечает мама улыбаясь. – Естественно, ты живешь с мужем.

Естественно?! Меня будто окунают в кипяток с головой.

Пульс шарашит в виски так, что я почти физически чувствую, как там бьется кровь.

У меня даже челюсть сводит, потому что я так сильно стискиваю зубы, что еще немного и эмаль посыплется прямо в тарелку с десертом.

С мужем. С этим наглым, бессовестным, бесконечно провоцирующим меня моральным извращенцем!

Который весь вечер доводит меня, флиртуя с моей сестрой на моих же глазах!

Если я проведу эту ночь рядом с ним, я его точно придушу. Во сне подушкой, или голыми руками.

Меня будто подбрасывает изнутри, словно даже органы вибрируют от злости. Мне тесно в собственной коже.

– Поняла, – выдавливаю я с улыбкой, от которой тошно даже мне. – Тогда всем доброй ночи.

Я даже не смотрю на Ника. Потому что если я сейчас переведу на него взгляд, я либо вцеплюсь ему в лицо ногтями, либо, что еще хуже, снова поймаю его взгляд на сестре.

А я и так уже на грани. Мне нельзя на него смотреть. Мне нельзя с ним говорить.

Мне вообще сейчас нельзя находиться с ним в одном помещении. Потому что это небезопасно для психики, морали и, возможно, для его здоровья.

– Спокойной ночи, Мина, – мурлычет Зарина, и мне хочется очень культурно спросить, не хочет ли она еще ему колыбельную спеть?

Я поворачиваюсь к ней, улыбаюсь и отвечаю так мило, что сама собой почти горжусь:

– И тебе, сестренка.

А потом разворачиваюсь и ухожу.

Я несусь по дорожке к домикам с такой скоростью, что могла бы посоревноваться с Искрой.

У меня в груди все колотится так сильно, что я слышу собственный пульс в ушах, ладошки горячие, пальцы дрожат.

В горле стоит тяжелый ком, от ярости, или от обиды, а может ревности?

В которую я все еще не верю, потому что нет.

Нет. Нет. Нет.

Дорожка между домиками красиво подсвечена фонарями. Вокруг тишина, идеальная картинка загородного отдыха.

И в эту идиллию я влетаю, как фурия. И на повороте я едва не сшибаю с ног девушку.

Она резко отшатывается, и я в последний момент успеваю затормозить. Но так, что чуть касаюсь ее плечом.

– Извините! – бросаю я, почти не останавливаясь. – Простите, пожалуйста!

– Ничего... – растерянно отвечает она, а я уже пролетаю мимо, даже не оборачиваясь.

Я нахожу нужный домик, хватаюсь за ручку, дергаю дверь, захожу внутрь и только когда она захлопывается за моей спиной, наконец замираю.

Прислоняюсь к двери лбом. Зажмуриваюсь, слушая тишину.

Грудь тяжело поднимается. Мне нужно успокоиться. Иначе я сойду с ума.

Я отхожу от двери, легко разминая шею, потягиваясь, разгоняя кровь. Мне нужен план, нужно придумать как все это решить.

Дверь резко распахивается и на пороге появляется Ник. Из-за стресса я не закрыла дверь на ключ. Даже не подумала.

Высокий, наглый, и до невозможности уверенный в себе. Мужчина опирается плечом о косяк, оглядывает меня с головы до ног, с лукавой ухмылкой на лице.

Только я насладилась секундой тишины, как этот мужлан снова все испортил, даже не успев открыть рот.

Он вызывает у меня приступ агрессии одним своим присутствием.