Ник снова усмехается, а я мечтаю открыть дверь и сбежать.

Потому что, что-то мне подсказывает, что-то обязательно пойдёт не так.

– Отлично, – бормочу я, пытаясь собрать больше фактов. – Дальше, что ты любишь?

– В смысле?

– В прямом! Еда, хобби, интересы, что угодно, что мне говорить, если мама спросит: “А чем Ник увлекается?”

– Тобой.

Ни секунды не думая отвечает мужчина.

Румянец мгновенно заливает щёки. По всему телу проходит новая разгорячённая волна.

Я облизываю пересохшие губы.

– Ты можешь отвечать нормально? – шиплю я, пытаясь сохранить невозмутимость.

– Мне нравится трахаться, – Ник загибает палец. – Я люблю пиздатый секс. А, и ещё чуть не забыл, я обожаю раком нагибать.

Этот нахал говорит всё это с лёгкой, довольной улыбкой на лице. А я просто хочу домой, спрятаться в своей комнате, накрыться одеялом с головой и больше никогда не выходить на улицу.

В меня будто вонзились миллионы маленьких иголочек которые показывают все тело от напряжения.

Я пытаюсь спасти нашу легенду, а у этого мужлана одно на уме.

– Отлично, – фыркаю я. – Моему папе у которого, коллекция из более ста видов оружия и винтовок, мы именно это и скажем, да?

Со стороны мой взгляд выглядит так, будто я мечтаю сейчас об одной из этих винтовок, и это будет правдой.

Щёки и шея горят. Я вся будто наэлектризованная, мне кажется если ко мне поднести лампочку, то она загорится от моего негодования.

Ник лишь смеётся, смех гортанный, низкий, царапающий кожу.

– Папашей своим не запугаешь, – тянет Ник сквозь смех. – Оружие я тоже люблю.

Да конечно, кто бы сомневался, что этот нахал любит оружие, но это несомненно плюс. Папа обожает свою коллекцию, а значит это плюс одна общая тема.

Машина сворачивает на знакомую улицу, и весь мой нервный спектакль мгновенно выходит на новый уровень.

И я вижу свой дом.

У меня на секунду темнеет в глазах, пальчики леденеют, колени под платьем дрожат. Шторм смешавшихся чувств внутри достигает пика.

Я открываю окно, и выглядываю, свет в доме горит почти везде. Но никто не выходит нас встречать.

Во рту пересыхает, я судорожно оглядываю дом. Это плохой знак, очень плохой знак.

Папа злится, очень сильно злиться. Настолько, что даже не вышел встретить дочь.

Машина останавливается, и я сижу, вцепившись в сиденье. Сердце лупит в рёбра, как обезумевшее. В живот стянуло от ужаса.

Ник выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь. Я ставлю каблук на дорожку и понимаю, что ноги не держат. Перед глазами на всё плывёт.

Я инстинктивно хватаюсь за руку Ника, чтобы не упасть. Мужчина опускает взгляд на мои пальцы и выгибает бровь.

– О, ебать! – тянет он с удовольствием. – Уже готова запрыгнуть на меня?

– Я сейчас, упаду в обморок! – шиплю я, краснея ещё больше.

– Хочешь меня до потери сознания?

– От стресса, я серьёзно…

Но я не успеваю договорить. Потому что в следующую секунду Ник резко дёргает меня на себя.

Я влетаю в него всем телом и чувствую под пальцами твёрдую грудь, сильную руку, которая обхватывает меня за талию.

И от этого у меня по позвоночнику пробегает разряд электричества.

– Ник… – начинаю я, но он уже не слушает.

Мужчина давит на мою поясницу крепче, вжимая меня в себя. Между нами не остаётся пространства.

Я не успеваю сделать даже шага, как в следующую секунду его пальцы зарываются мне в волосы.

Я уже открываю рот, чтобы зашипеть про лак, укладку, потраченное время на этот чертов идеальный объём...

Как Ник наклоняется и целует меня.

Глава 9

Его губы обрушиваются на мои резко, так жадно, так жёстко, что у меня в голове в ту же секунду пропадают все мысли. Они просто испаряются вместе с воздухом из моих лёгких.

Внутри взорвалось что-то на тысячи мелких осколков и вонзилось в меня изнутри.

Каждая мысль, каждый страх, каждая реплика про то, что он нарушает все правила – всё это вылетает из головы.

Потому что из ощущений у меня только летающие бабочки в животе, которые порхают, наслаждаются, щекоча крылышками.

Никто не целовал меня так. С таким напором, с таким желанием, будто через поцелуй он хочет забрать мою душу.

У меня подкашиваются ноги. Пальцы, которыми я ещё секунду назад судорожно цеплялась за него, слабеют.

А по позвоночнику, от затылка и до самой поясницы, прокатывается такой разряд, что у меня внизу живота всё болезненно сжимается.

Его рот горячий, настойчивый. Губы Ника сминают мои, с диким, голодным напором, и у меня внутри всё начинает пылать сильнее.

У меня горят даже кончики пальцев. Я за секунды превращаюсь в один сплошной оголённый провод, по которому бежит ток.

Ник прижимает меня к себе крепче, ладонью давит на поясницу, вжимая меня в себя плотнее.