Я сижу так ровно, будто проглотила металлический штырь, а внутри всё носится, мечется, бьётся о рёбра и орёт: конец.

Жизнь которую я пыталась построить, рушится прямо на глазах.

Я поворачиваю голову и смотрю на Ника. И вот этому викингу-переростку плевать, и меня это жутко бесит.

В груди стучит так, что, если сейчас открыть окно, этот стук, наверное, услышат люди на соседней полосе.

Потому что у меня внутри пожар, землетрясение, ураган и всё это одновременно, а Ник будто за кофейком едет.

Нет, я не позволю этому хаму всё испортить. Родители не должны ничего заподозрить. Никто ничего не должен понять.

Мы отыграем этот фарс перед семьёй и дальше что-нибудь придумаем.

Я отворачиваюсь к окну, но вижу в стекле его отражение. И это ещё хуже. Потому что даже отражение у него выглядит нагло.

Я пытаюсь представить как примерно может выглядеть наша встреча, а в голове только всплывают картинки из хорроров.

– Так, – резко выдыхаю я, собирая себя в кучку. – Ладно, слушай внимательно. Мы едем к людям, которые знают обо мне всё. Они могут понять, что, что-то не так, по одному моему взгляду, по вздоху.

– Ты дышишь очень громко, кстати, – Ник бросает на меня короткий взгляд, обгоняя машину.

– Потому что у меня стресс!

– У меня уже тоже, и что?

– Пфф, у тебя не может быть стресса, ты бездушный!

Выпаливаю глядя на Ника, но он лишь сильнее ухмыляется.

От его нахального вида, у меня мгновенно вспыхивает в груди жар, и течёт внизу. И я тут же ненавижу себя за это.

Я должна думать совершенно о другом. Ни папа, ни мама, ни сестра, ни один человек не должен узнать нашу правду с Ником.

И тут я понимаю, что мы с моим мужем… Фу, это слово даже мысленно вызывает теперь панику!

Мы с Ником совершенно ничего не знаем друг про друга, даже базовых вещей. Элементарный вопрос от родителей, и всё! Мы сразу же расколемся.

Я поправляю укладку, трогаю кулон на груди. Просто пытаюсь себя успокоить. Мы должны познакомиться, как бы это ни звучало.

Если бы мне вчера сказали, что я буду узнавать своего мужа поближе вот так, рассмеяться было бы меньшим.

Я снова разворачиваюсь к Нику.

– Мы должны узнать друг друга, нам нужно поговорить, – произношу я.

– Зачем? – Ник трогается на зелёный.

– Затем, что мои родители будут задавать вопросы, мы не знаем друг о друге ничего!

Я зло поджимаю губы. Ну уж нет, я сделаю всё, чтобы родители поверили. Чтобы как можно быстрее это всё закончилось.

Выпрямляюсь и начинаю тараторить, пока он не успел меня заткнуть:

– Значит, так. Я люблю латте на овсяном, ненавижу изюм, у меня аллергия на бижутерию. В детстве я занималась конным спортом. Я не ем кинзу, обожаю пасту. А если меня разбудить раньше девяти, я опасна для общества.

– Бля, ты сейчас серьёзно? – Ник бросает на меня взгляд, и цокает. – Нахер мне нужен этот список?

– Это важно! Мои фавориты кустовые розы, любимый цвет синий. И самое главное, моя страсть это шить. Я обожаю одежду, я знаю как подобрать любой образ.

– Завязывай. Это уже словесный терроризм.

Ник достаёт жвачку из кармана и кладёт пару подушечек в рот. Ему абсолютно всё равно на мои слова.

Дыхание вырывается резкими рывками из моей груди. Всё внутри начинает пылать от раздражения и злости.

Огонь праведного гнева добирается до сердца, скручиваясь вокруг него пылающей змейкой.

– Мои родители поймут все, если ты не будешь знать обо мне элементарного! – парирую я.

– Я уже знаю, что ты больная голову.

– Отлично! А я о тебе ничего не знаю, кроме того, что ты шантажист, и хам!

– Обаятельный, забыла, – Ник, подмигивает мне.

– Обаятельный? У тебя так написано в справке от психиатра?

Ник хмыкает, и уголок его рта дёргается. Всевышний, он ещё и веселится.

– Ладно, – цежу я. – Где ты учился?

– Везде понемногу, – идеальный ответ, а развёрнутый то какой.

– Нормально отвечай, пожалуйста.

– За границей.

Ник тяжело вздыхает. Мне что, всё клещами из него вытягивать?!

– Где именно? – не сдаюсь я.

– Италия. Швейцария. Немного Лондон.

Так хорошо, уже хоть что-то, вот и объяснение почему он говорит на итальянском.

– А работа? Чем ты занимаешь? – Ник переводит на меня тяжёлый взгляд. – Это обычный вопрос, как я могу не знать чем занимается мой муж? А?

– Отельным бизнесом.

Я поднимаю бровь. Так, хорошо, уже есть прогресс. Я сейчас узнаю о своём бесящем фиктивном муже хоть что-то.

– Не подпольные казино? Не контрабанда органов? Не тайный клуб для маньяков? – я не могу упустить возможности съязвить.

– Разочарована? – Ник усмехается, и от этого звука у меня по рукам проходит дрожь. Я тут же прячу ладони под сумочку.

– Слегка. А семья?

– Почти все живут за границей. И я там долго жил, бизнес там же начинал.

– Хорошо. Хорошее образование, отельный бизнес, звучит прилично. Даже слишком прилично для тебя.

– Я многогранен.