- Я догадывалась, что у Оленева баба появилась. – начинает подруга. – Как-то вот… поняла. Но я как будто ждала этого, что ли… Сама знаешь, какой он у меня. Такой мужик. На него всегда пачками вешались, как еще так долго продержался. Когда был градоначальником, я в его телефон боялась заглянуть. Ну, знаешь, иногда лежит трубка, ему придёт сообщение – а он, например, в душе, ну хватаешь, чтобы передать, вдруг важное, а там… Он смеялся, а меня так из себя выводило! Девки не стеснялись, в разных позах, с указанием размеров. Одна, дура, даже ценник прилепила, ну, типа, чтобы сразу. Ваньке смешно было, а я в ужасе. Тогда боялась. Я любила его сильно. И люблю. И он меня… Только вот, бывает, когда даже самая сильная любовь…

Бывает, да. Это я хорошо знаю.

Я тоже не представляла, что можно изменять, когда сильно любишь.

Пока мордой в эту грязь не ткнули.

И сейчас вот.

Константин, постоянный… оказался совсем не постоянным.

И как с этим жить?

Как Агриппина живёт?

Беру телефон, текст печатаю.

«Простила?»

Одно слово.

Она усмехается.

- Отомстила.

Опрокидывает в себя остаток коньяка, лимончик берёт с тарелки.

- Девка его, Оленевская, решила, что она меня сделала, пешка прошла в дамки, меня, королеву, сейчас с доски скинет. Как в шахматах. Переиграет. Не на ту напала. Я Ване сразу весь расклад выложила. Что будет, если он меня на эту шваль поменяет. В ногах валялся, говорил, что бес попутал.

Она наливает еще, мне тоже подливает.

Пью. Коньяк греет, расслабляет, внутри словно узел понемногу развязывается, верёвки становятся шелковыми…

- Я ему предложила свободный брак. Он делает что хочет, ну и я.

На моём лице явно шок написан, а Агриппина смеётся.

- Знаешь как мужиков это пугает? Сами они могут в любую дырку залезть. Но когда их бабу кто-то имеет – это всё равно, что имеют их! Да, да, мой мне так и сказал. А мне тогда плевать было. Знаешь, сидит эта боль внутри… Ну, ты теперь знаешь. Сволочи…

Она еще глоток делает.

- Самое обидное, что себя жалко. Жалко себя до слез. Как это тебя, такую красивую, преданную, ту, которая ради него на всё, променяли на какую-то куклу силиконовую, малолетнюю… Ладно бы еще выбирали бы нормальных. В общем, поехала я на курорт, встретила там богатого мужика, который один отдыхал и трахнула его. И, знаешь, стало намного легче. И плевать. Все это физиология. Зато муж теперь как шёлковый. Смотри, захочешь так же – найдём тебе кандидата.

Она улыбается, подмигивает, и я тоже усмехаюсь. Расслабляюсь совсем. В голове словно туман рассеивается, становится легко так…свободно.

- Если не можешь изменить ситуацию – измени отношение к ней. Вот ты можешь изменить то, что муж изменил? Нет. Значит, надо менять другое.

Я опять пишу в телефоне.

«Я хочу развод».

Агриппина читает.

- Я тебя понимаю. Слушай, давай я всё-таки врачу позвоню, ты напомни, как эта твоя болезнь называется?

Пишу одно слово – «мутизм».

Подруга кивает, берёт свой телефон, набирает сообщение.

- Может, чайку горячего? И что-то можно перекусить, я так понимаю, ты со своего банкета голодная ушла.

Я голодная, но кусок в горло не полезет.

Пока Агриппина распоряжается насчёт чая и закусок я думаю.

Думаю о том, что дальше.

Развод.

Это больно. Очень больно.

Но я не смогу смириться. Я не смогу вот так жить, зная, что он…

Перед глазами снова и снова лицо мужа, в тот момент, когда он был с ней, в ней… Такое хищное, довольное выражение. Ему было хорошо. Ему было с ней хорошо! И сладко. Я это его выражение отлично знала. Он кайфовал. И на меня ему было плевать.

А то, что потом сказал… «Это ничего не значит, это просто как в туалет сходить»… Мерзость же? Мерзость.

Если бы он полюбил! Было бы не так больно.

Получается, это он меня, мои чувства в унитаз слил. Вот так. Легко и просто.

- Значит, ты хочешь развод? Хорошо подумала, Марта? – спрашивает Агриппина.

Киваю.

Подумала, да.

Не смогу по-другому. Просто не смогу. Даже если… Даже если захочу.

- Ты не руби с плеча. Успокойся сначала. Понятно, что у твоего тоже бес в ребро. Девка там молодая, ушлая. Ты готова ей вот так вот своего мужика отдать? Того, которого воспитала, вырастила, человеком сделала? Они ведь без нас кто? Да, никто! Я своему всё время говорю, без меня сидел бы до сих пор в своей слесарной мастерской, старые «Жигули» перебирал. Это я его вытащила, стала продвигать. Я с нужными людьми познакомила и в люди вывела. Мужику нужен стимул для роста. Стимула нет – он деградирует. Тоже закон природы. Почему с некоторыми женщинами мужики бухают и ни хрена не делают, а с некоторыми завязывают и пахать начинают? Стимул! Значит одна сама всё вывозит, а другой постоянно что-то нужно, вот он и крутится.

Агриппина права. Я это тоже замечала. Даже один и тот же мужик с одной женой ни рыба, ни мясо, а с другой – карьерный рост, бабки, успех.

Только вот…

Мне сейчас совсем не хочется держать рядом мужа, который по моим чувствам катком проехал.

Развод.

- Слушай, если развод, то… ты же не просто так за помощью пришла? Хочешь, мы его разорим?

Глава 6

Глава 6

Разорить?

А так можно было?

Честно говоря я… я еще не успела об этом подумать.

Причинить боль мужу хотелось. Хотелось сделать так, чтобы он страдал, но… скажем так, пока абстрактно. Просто боль. Просто страдания.

Я не знала как именно.

Просто в голове возникали эти образы. Как ему плохо. Как он потерян. Разбит. Разломан.