— Разве она знала, что все так получится? Не у всех любовь одна и на всю жизнь!

— Это правда. Мои родители тому подтверждение. Но я бы не хотел, как они. Имею в виду... можно же жениться, когда точно уверен, что хочешь с этим человеком быть всегда.

Я подумала, что у него очень серьезные мысли для девятнадцатилетнего парня. А вслух спросила:

— А у тебя были девушки?

— Были, — пододвинулся он ближе и ответил совсем тихо. — Не переживай.

Я подняла на него глаза и увидела, что его губы очень близко. Глеб наклонялся долго, словно ждал, что я отвернусь или передумаю, но если бы и хотела, я не смогла бы. Что-то во мне щелкнуло, и я захотела попробовать именно сейчас именно с ним.

Мы целовались, сидя на диване, бог весть сколько времени. Глеб поглаживал через одежду то мое бедро, то плечо, то грудь. Только когда я пожаловалась, что ноги затекли, он засмеялся и предложил сменить положение и место на более удобное.

Более удобной оказалась его кровать. Но на ней мы действительно сначала смотрели фотографии! Я заливалась смехом из-за его фото с выбитым зубом, а он притворно обиделся и начал меня щекотать.

— Прекрати! Я боюсь щекотки! — визжала я, извиваясь на кровати.

Глеб навалился на меня всем собой, и я даже не сразу поняла, когда его пальцы перестали щекотать и начали мягко ласкать. Очнулась, только поняв, что мы лежим и целуемся, а мой свитер задран к груди.

— Подожди, я там взяла с собой в сумочке... пеленку, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Пеленку? — Он пялился на меня. — Зачем?

— Одноразовую такую, их в медицинских кабинетах часто используют. Ну, это если... у меня же кровь будет. Чтобы тебе тут ничего не испачкать.

Глеб от удивления хлопал глазами, а я чувствовала, что сейчас сгорю от стыда.

— Ты такая... продуманная. Кажется, мне нравится встречаться со студенткой медицинского.

— Ну тебя!

Я несильно стукнула его кулаком в плечо, а он поймал мое запястье, заглянул мне в глаза и улыбнулся.

— Я постараюсь сделать все так, чтобы ты не пожалела. Чтобы ты никогда не пожалела, что связалась со мной.

Это была своего рода шутка, но она определила нашу жизнь на годы вперед.

В тот раз я не пожалела. Как ни жалела ни разу, когда он ко мне прикасался. Кроме разве что нашей теперешней попытки сделать ребенка. После нее во мне осталась рана, размятая и болезненная рана под названием “Не так все должно быть, не так”.

Яна. Сейчас

Я хотела сказать ему, что это миф, что ничем подушка под ягодицами не помогает. Но именно в этот момент, когда он подкладывал подушку, слезы помешали мне дышать и говорить.

В прошлый пятничный вечер, когда Глеб ушел, я хотела броситься к минибару и выхлебтать половину бутылки коньяка, которая у меня стоит бог весть сколько лет. Сдержалась только потому, что вообразила: прямо сейчас во мне зарождается новая жизнь, которой алкоголь не на пользу. Но боль не прошла. Меня изнутри разрывали чувства, которым я не могла дать названия.

Я так хотела показать ему, что он мне безразличен, так хотела доказать, что меня ничуть не трогает происходящее... Так хотела, что вела себя как идиотка и несла невесть что.

Я зажмуриваюсь и прикладываюсь головой к своему рабочему столу.

— Ты жалкая, Яна, какая же ты жалкая, — стону.

Одинокая. Никому не нужна. Без парня, жениха или мужа. Даже не от кого зачать ребенка, что аж приходится соглашаться на глупое предложение бывшего.

Я вспоминаю, как он меня касался и целовал, а сердце снова больно сжимается. Это невыносимо. Невыносимо терпеть такую нежность и знать, что она – больше не проявление чувств, а необходимость для зачатия новой жизни.

Интересно, удалось этой жизни во мне зародиться или нет?

Я кладу руку на живот и вздыхаю.

Не знаю, сколько бы я еще занималась самобичеванием, если бы не звонок. Смотрю на экран и прочищаю горло, чтобы мама не заподозрила по моему голосу, что что-то случилось.

— Привет, мама!

— Янусь, привет! Ты на работе?

— Да, но уже сейчас буду собираться домой.

— А, я не отвлекаю. Только на два слова. Ты на праздники приедешь?

— Мама. — Я закатываю глаза и смотрю на календарик, стоящий на моем столе. — Сегодня только первое декабря, до Нового Года почти месяц.

— Мне все равно надо знать уже, чтобы заказать у Степановны свежее мясо. У нее перед Новым Годом все разбирают!

— Ничего страшного, если на меня мяса не хватит.

— Ай, ну тебя. Так будешь? Одна или с кем-то?

Я уже хочу твердо выжечь слово «одна», но так и сижу с открытым ртом.

— Не знаю, одна ли, — и снова кладу руку на живот.

Мама в трубке издает непонятный возглас – слов не разобрать, но ликование чувствуется.

— У тебя кто-то появился?

— Не совсем, — я отвечаю уклончиво.

Вдруг понимаю: а вот об этом мы с Глебом не договорились. Как мы объясним все родным?