— Нет. Нет, дело не в этом.

— А в чём тогда, Лили?

— В Рике. Он сделал меня такой. Превратил в человека, который берёт то, что хочет, не думая о боли, которую причиняет другим.

— Ты действительно так считаешь? Почему?

— Не надо. Пожалуйста, не надо.

 — Не надо чего, Лили? Мы все знаем, что Рик Хэнсон — отвратительный, порочный человек. Ты никогда не сможешь стать такой, как он. Знаешь почему? Потому что твоя дочь — замечательный ребёнок, а ты — чудесная молодая женщина.

Сердце Лили сжалось от боли. Она встала, боясь, что сорвётся, если останется сидеть.

— Разве вы не поняли, что я собиралась соблазнить Уэса? Я думаю об этом, о том, что я могла бы сделать, что позволила бы ему делать со мной. Всё, что он захочет, лишь бы он полюбил меня. Не её. Но она моя сестра…

— А Уэс был твоей первой любовью.

— Это не имеет значения.

— Это имеет огромное значение, Лили. Как иначе? Ты была ребёнком. Беспомощным ребёнком. И Рик Хэнсон забрал всё у тебя. Он украл твою невинность, годы с семьёй и даже твою возможную совместную жизнь с Уэсом. Но, Лили, если бы ты была такой же как Рик, ты бы сейчас не сидела в моём кабинете и не говорила о том, какая ты плохая. Ты бы уже была в постели с Уэсом или строила планы как побыстрее его увести. Ты не такая, как Рик, Лили, и что бы ты ни сделала, всё равно не превратишься в него. Я сейчас упрощаю, но это правда. Хорошие люди принимают плохие решения.  Это происходит постоянно. Ошибки не делают тебя социопатом; они делают тебя человеком. Послушай меня: ты не такая, как он. Ты никогда не сможешь быть такой, как он.

 Ты не такая, как он. Ты никогда не сможешь быть такой, как он.  

 Эти слова эхом звучали в голове Лили, когда она выходила из кабинета доктора Амари. Она пообещала себе, что это станет её мантрой, и она будет повторять её до тех пор, пока однажды наконец не поверит в это.

 РИК

Эта сука совершила убийство. Тут даже спорить не о чем. Рик всё ещё не мог поверить, что его ребёнок мёртв. Стоя под протекающим душем в тюремной душевой, под струями ледяной воды, которая заливала его с головы до ног, он чувствовал ту же сильнейшую ярость, что и в тот момент, когда впервые услышал новости.

«Выкидыш», — вот что они сказали. Он никогда в это не поверит. Он надеялся пережить случившуюся трагедию в одиночестве, но Фред и остальные охранники вцепились в неё как клещи: издевались над ним, подбрасывая в камеру газетные вырезки и обезглавленных кукол.

На самом деле его бесило не то, что ребёнок погиб. Бесило сама эта непослушная сука и её ложь. Неужели никто не видит? Это же очередное доказательство того, что Лили просто не способна о себе позаботиться.

— Рик, время вышло.

Рик услышал голос Анджелы и выключил воду. Схватил полотенце, вытерся и натянул тюремную робу. Анджела надела на него наручники, её пальцы ласково погладили его запястье. Рик улыбнулся в ответ, педалируя их «особую связь» на всю катушку. В последние недели страсти определенно разгорались.

Он был прав. Завоевать её доверие оказалось даже слишком легко. Рика держали в постоянной изоляции — подальше от других заключённых из-за его «особого статуса». Анджела работала в ночную смену, или «говносмену», как её тут называли — её всегда спихивали на новичков. Остальные охранники ненавидели Рика лютой ненавистью, поэтому именно Анджеле приходилось водить его в душ, к адвокату или на часовую прогулку.

План Рика был прост: заткнись и слушай. Большинство людей хотят, чтобы их услышали, но при этом только и ждут своей очереди, чтобы заговорить самим. Некрасивые женщины жаждут внимания сильнее всех остальных. Достаточно было спросить Анджелу о её жизни — и она расцветала. Каждую ночь она вываливала на него все свои проблемы: жаловалась на мать, которая считала её неудачницей, на бывшего мужа-наркомана Ника, который не платил алименты, или на трёхлетнего сына Калеба, с воспитанием которого она, по её же мнению, совершенно не справлялась. Рик запоминал каждое имя и каждую деталь, а потом ежедневно задавал уместные вопросы.

— Как прошёл первый день Калеба в детском саду?

— Ник сдержал слово и купил подгузники?

— Ты сказала матери, чтобы она катилась к чёрту?

Вскоре Анджела уже забыла, кто он такой и в каких преступлениях сознался. Она начала относиться к нему как к доверенному лицу. Возмущалась тем, как другие охранники издеваются над Риком, и размышляла, как бы ей настучать на коллег, не потеряв при этом работу. Рик говорил ей, чтобы она не рисковала.

— Может, такой, как я, и заслуживает этого. Может, они правы.