Эбби не могла поверить, что он всё ещё здесь. После всех тех ужасных слов, что она ему наговорила и после всего, что натворила, он по-прежнему оставался рядом. Схватки возобновились и Эбби закрыла глаза. Боль была почти что желанной.

Она хотела сказать Уэсу что-нибудь, объяснить, почему она так себя вела. Что проблема совсем не в нём. Вместо этого она взяла его руку в свою и вцепилась в неё изо всех сил.

— Не бросай меня, ладно? Ты же меня не бросишь?

— Ни за что.

 ЛИЛИ

— Дыши, Эбби. Я знаю, что это больно, но если глубоко дышать, то станет легче, — спокойно произнесла Лили, крепко держа Эбби за руку, вытирая ей пот со лба и поднося кусочки льда. — Ты такая смелая. Очень смелая.

Очередной приступ схваток миновал и Эбби засмеялась.

.— Я в одной из лучших больниц штата, с лучшими врачами и кучей обезболивающих препаратов, которые очень скоро потребую, а ты называешь меня смелой? Это просто безумие.

Лили взяла влажную салфетку и снова вытерла ей лоб сестры. Уэс ушёл проверить Скай и их маму — по крайней мере, так он сказал. Лили была почти уверена, что он просто понял: им с сестрой нужно побыть наедине. И поэтому в палате их осталось только двое. Они вместе ожидали появления малыша Эбби.

— А я все равно продолжу считать тебя смелой, ничего ты с этом не поделаешь. Не переубедишь.

Эбби улыбнулась, но тут же снова сделалась серьезной.

— Когда ты рожала Скай… насколько тяжело это было… как ты справилась?

Лили помолчала. Она и сама родилась заново в тот день, когда Скай появилась на свет. Ещё на моменте, когда малышка впервые толкнулась в животе, она поняла: что-то меняется — не только на физическом уровне, но и в её душе. Желание выжить росло с каждым месяцем. Она по-прежнему иногда перечила Рику, отказывалась выполнять некоторые его желания, но её безрассудство постепенно сходило на нет. Беременность заставила её всё переосмыслить. Если Рику нужна послушная кукла — что ж, она станет ею.

В тот день, когда родилась Скай, Рик уехал на ежегодную учительскую конференцию в Нью-Йорке. Посреди недели, глубокой ночью, у Лили начались схватки — они обрушились на неё с такой силой, что боль казалась невыносимой. Одиннадцать мучительных часов спустя у неё отошли воды. Лили помнила этот момент до мельчайших деталей.

— В боли не было ничего страшного. На самом деле я даже приветствовала её, потому что знала: скоро я больше не буду одна. Я продолжала тужиться, плакать и говорить малышке, что готова к её рождению. Когда она наконец родилась на том импровизированном ложе из одеял и полотенец, которое я соорудила, то закричала очень громко. Впервые за долгие месяцы я услышала чей-то голос, кроме его. Её взгляд был таким мудрым и понимающим. Сейчас это звучит как бред, ведь она была просто крошечным невинным младенцем, но мне казалось, что её прислали с небес, чтобы я не сдавалась.

Эбби крепко сжала руку Лили.

— Это ты у нас смелая, Лилипад. Ты чертовски смелая.

Лили улыбнулась и вытерла слёзы со щёк сестры.

— Мы близнецы. У нас это в крови.

Они замолчали. Эбби делала дыхательные упражнения по методике Ламаза, Лили растирала ей спину, подносила лёд и продолжала подбадривать.

Шли часы. Вернулся Уэс и встал по другую сторону кровати Эбби. Казалось бы,  им троим в одной палате должно было быть неловко — с их-то общей историей. Но вместо этого они по очереди поддерживали Эбби, успокаивали и утешали её. На рассвете схватки усилились, в палату прибежали врачи и медсёстры.

Время пришло.

Лили и Уэс держали Эбби за руки. Она тяжело и часто дышала, тужилась, кричала, плакала и умоляла, чтобы всё поскорее закончилось. От обезболивания она все-таки отказалась. Эбби хотела оставаться в полном сознании.

Ребёнок появился на свет вместе с первыми лучами солнца. Он громко кричал и извивался, пока врачи делали необходимые процедуры.

— Это мальчик, Эбби. У тебя сын, — сказала Лили.

Уэс яростно тер глаза и улыбался так ярко, что, казалось, мог осветить весь Нью-Йорк.

Эбби смотрела на малыша и Лили узнавала этот взгляд, полный безусловной любви — любви, которая сильнее всего на свете. В этот момент она поняла, что они наконец-то снова стали одинаковыми, объединенные общим прекрасным опытом. Они обе были матерями.

Врач положил новорождённого Эбби на грудь. Уэс наклонился и поцеловал сына, а потом поцеловал Эбби с такой нежностью, что у Лили едва не разорвалось сердце.

На мгновение Лили всей душой возненавидела сестру. Возненавидела, потому что Эбби посчастливилось рожать в этой тёплой, безопасной больничной палате, окружённой любовью. Возненавидела себя за то, что ненавидит сестру. Возненавидела мир, где этот ребёнок мог однажды  стать жертвой какого-нибудь больного ублюдка.