— Почему, Лили? Почему именно старшеклассницу? — мягко спросила доктор Зарецки, подаваясь вперёд и сочувственно глядя на неё.

— Мир не успел меня испортить. Я была чистой. Нетронутой. Так он сказал позже. Его жена носила спортивные штаны. Не брила ноги. Злилась, если он засиживался допоздна или выпивал лишнюю банку пиво на барбекю в Ротари-клубе. Перечила. Не хотела секса во время месячных. Не следила за весом и не слушала его советов по поводу причесок и одежды. А я принадлежала ему целиком и полностью. Девочка, которая никогда не скажет «нет». Я была его идеальной послушной куколкой.

Эти ужасные слова словно повисли в воздухе над их головами. Доктор Зарецки снова уткнулась в блокнот. Лили задумалась, правда ли она там что-то пишет или просто использует его, как возможность снизить градус неловкости.

— Вы знаете сколько времени прошло от момента, когда он принял решение вас забрать до воплощения плана в жизнь? — спросила доктор Зарецки через пару минут.

— Он сказал, что купил участок, когда я была в первом классе старшей школы, сразу после того, как решил, что мы судьбой предназначены друг другу. Он месяцами готовился к тому дню, когда сможет меня забрать. Каждые выходные ходил по магазинам, покупал мебель на барахолках, красил стены, клеил обои. Когда с ремонтом было покончено, он прошелся по секонд-хендам, купил женскую одежду, которая ему нравилась: винтажные платья, вечерние наряды, платья для будней, сексуальное бельё — целый гардероб специально для меня.

Лили замолчала, заозиралась в поисках воды. Она заметила кувшин неподалёку и налила себе большой стакан. Выпила залпом, благодарная за краткую паузу.

— Он сделал звукоизоляцию в подвале, чтобы никто не услышал мои крики о помощи. Установил замки. Когда я там оказалась, в комнате было только самое необходимое. Кровать. Одеяла и подушки. Плитка. Всё остальное, что я хотела или в чем нуждалась, он использовал как инструмент для торга. Книги, музыка, еда — награды во время того, что он называл «тренировочными сессиями». Хорошее поведение — награда. Плохое — различные наказания.

— Можете рассказать подробнее про наказания? — спросила доктор Зарецки.

— Господи, используйте силу воображения, — вскинулась Эбби.

— Я понимаю, насколько тяжело вам это обсуждать, но нам нужны детали. Они критически важны для дела.

Эбби нервно сплетала и расплетала пальцы. Лили потянулась к ней и взяла за руку.

— Переломы костей. Изнасилования. Голод. Избиение. Уровень насилия варьировался в зависимости от его настроения или, как он утверждал, от "тяжести проступка".

Лили могла говорить об этом. Она была достаточно сильной. Она подумала о ссоре с Эбби и голосовом, которое оставила маме. После того как она закончила записывать сообщение на автоответчик, то подумала, что мама приедет раздражённой и приготовилась к её стандартной лекции «Почему вы, девчонки, не можете жить дружно?».

Около шести вечера она увидела мистера Хэнсона с кожаным рюкзаком на одном плече. Он подошёл к ней на парковке, выглядя обеспокоенным.

— Лили, уже поздно. Все хорошо?  — спросил он.

Лили вздохнула и указала на костыли. Если бы не это дурацкое растяжение, она бы просто домчалась до дома, заодно, может, улучшила бы свои результаты по бегу. Но в тот день она застряла в школе, была отдана на милость родителям, которые должны были за ней заехать или Эбби, если та почувствует вину и вернётся.

— Кому-нибудь стоит приделать к этим штукам колесики. Было бы куда эффективнее.

— Где Эбби?

 — Мы поссорились, а мама не отвечает на звонки. Но я оставила сообщение. Она наверняка скоро приедет.

Он окинул взглядом пустую парковку. Позже Лили поняла, что он обдумывал варианты. Просчитывал риски.

— Я могу тебя подвезти. Ты живешь в районе Крестед Глен, верно? Мне по пути.

Лили вздохнула с облегчением.

На носу были экзамены за первое полугодие и ей предстояло всю ночь провести за учебниками. И она любила мистера Хэнсона. Все его любили. Она встала и пошла за ним на учительскую парковку. Не обращая  никакого внимания на морозный осенний воздух или последний отблеск солнца, уходящего за горизонт.  

— Я должна была впитать все это как губка, но зачем? Кто замечает смену времен года, когда тебе шестнадцать и ты поглощена действительно важными проблемами вроде свиданий, соревнований по легкой атлетике и викторин? Всегда будет следующий месяц, следующий закат или полнолуние, или снегопад, поджидающий прямо за углом. Но если бы я знала, что это мой последний осенний день, я бы наслаждалась каждой секундой, вдыхала запах от костра из листьев, что разожгли неподалеку, рассматривала  сосновые иголки на земле. Вместо этого я схватила костыли и слепо доверилась Рику.

Все ждали, что она скажет дальше.