Я чувствовал, как пальцы правой руки немеют от статичного напряжения и холодного кирпича, но не шевелился. Волей случая мне удалось оказаться свидетелем интересной беседы. Что говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. То, что я сейчас слышу, по своей важности ничуть не уступает записке Мельникова. Значит, надо впитывать каждое слово.

— Нет, Петр Сергеевич. Нет, — Назаров выразительно хмыкнул, отвергая версию подполковника. — Я Карася как облупленного знаю. С первого дня, когда его Котов притащил. Сломать "полуторку" Сидорчука, разбить морду врагу, увести ценные сведения из-под носа фрицев — это Мишка может лучше всех. Но котелок у него так не варит. Карасев — кулак. Он на своей природной дури выезжает. Авантюрист. Понимаешь? А Соколов — мозг. Но только мозг, приправленный опытом, которого у лейтенанта быть не должно. И в этом вся загвоздка.

Майор замолчал. Я слышал шарканье его сапог. Звук перемещался из одного угла кабинета в другой. Потом возвращался обратно.

То ли Назаров вышагивает туда-сюда, рассуждая о моей персоне. То ли продолжает искать "лишние" документы.

— Ты ведь помнишь, как Карась к нам вообще попал? — снова заговорил Назаров, в его голосе проскользнула отеческая теплота, — Сорок первый год. Октябрь. Немцы под Химками стоят. Карасев – обычный щипач, уличный вор, карманник. У него приводов имелось на счету — больше, чем зубов у акулы в пасти. Репутация такая — мама не горюй, клейма ставить негде. А он прямиком в ближайший военкомат. Сам пришел. Его оттуда за шкирку выкидывают, мол, иди отсюда, рецидивист, не марай ряды РККА. А он в двери ломится и одно орет: "Родина в опасности! Дайте винтовку, суки!"

Борисов что-то неразборчиво буркнул. Я не расслышал ни слова. По-моему, это относилось не к Карасю, а к очередным "пустым" папкам в столе.

— Котов его тогда в истребительном батальоне приметил, — голос Назарова стал вдруг насмешливым. — Мишка в разведку за линию фронта ходил. Кадровые вояки пасовали, а ему хоть бы хны. С помощью своих "профессиональных" навыков такие сведения добывал — закачаешься. Подполковника немецкого притащил. Знаешь, почему? Тот часы золотые неосторожно засветил на перекуре. Карасю себе такие же захотелось. Упёр и часы, и фрица. Потом...Наши отступали.. Карась из-под носа у фрицев раненого полковника связи спас, а следом... — Майор тихо хохотнул. — Штабной сейф на горбу припер, который не смогли во время отступления забрать. Так что Карасева я знаю хорошо. И его образ мышления тоже. Когда Котов за него лично просил, я потому не стал противиться. Дал парню шанс проявить себя контрразведке.

Назаров снова сделал тяжелую паузу.

— Не то это, Петр Сергеевич. Понимаешь, не то. Во всей истории с Пророком, мозговой штурм — Соколов. И аналитическое мышление у него... вот прямо точно не штабного мальчишки-шифровальщика. Ты посмотри на них со старлеем, когда они вместе. Карасев даже не заметил, как лейтенанту подчиняться начал! Откуда у молодого пацана такая командирская уверенность?

Ох, как меня напрягал этот разговор. Самое поганое — копал-то Назаров абсолютно правильно. Его профессиональный нюх не сбоил. Он видел социальную динамику в нашей группе и четко понимал, Соколов – это очень странная аномалия.

— Ладно, Сергей Ильич, не паникуй. Я с Беловым по ВЧ уже поговорил. Удочку закинул, — Борисов снова зашуршал папками, — Интересовался аккуратно, что он за своего подопечного сказать может. Тут ты прав. Генерал Соколова иначе как "хорошим парнем" не называет. Сказал — добрый, честный, порядочный. Но...немного безынициативный. Мягкотелый. Потому он его в СМЕРШ и рекомендовал. Надеялся, оперативная работа на фронте его закалит, настоящим офицером сделает. Странно, конечно. Чудеса прямо какие-то... Из Москвы выехал добрый, безынициативный парень, который мухи не обидит. А в Ставку прибыл жесткий человек с опытом, совсем не соответствующим его возрасту и биографии. Ну... Поглядим. Никита Львович будет здесь уже завтра к вечеру...

В комнате повисла пауза. А потом Назаров осторожно спросил:

— Думаешь, подмена у нас? Диверсант под личиной лейтенанта? Слишком топорно тогда работает. Хотя... Черт его знает. Неужто настоящий Соколов по дороге "потерялся"?

— Ничего не думаю, Серега. Пока что. Все это странно — факт. А дальше... Дальше поглядим. Завтра выясним. Если не подмена... — Борисов тяжело вздохнул. — Ладно. Не будем раньше времени ярлыки вешать.

— Слушай... — Назаров резко замолчал. — Петр Сергеевич... Не пойму... Запах чуешь?

— Да с улицы чем-то несет. Дождем, пылью, — отозвался Борисов.

— Нет... Погоди... Знакомое что-то... Резко, как в аптеке... Тьфу ты! Это же мазь Вишневского! От тебя, что ли?

Послышались быстрые шаги. Похоже, Назаров подошел к подполковнику.

Я замер, проклиная всё на свете. Твою ж мать... чертова мазь! Запах у нее реально едкий, пробивной. Упустил это из виду, потому что сам принюхался. А тут еще влажный вечерний воздух усилил аромат.