— А не думаете ли вы, что ваша сестра поступает мудро? — уняв эмоции, спросил уже Алексей Иванович. — За пять лет многое может случиться. Уведут такого парня, что с каждым годом все ценнее в глазах окружающих выглядеть станет, и все. А малый возраст… этот тот недостаток, что проходит с годами.

— С одной стороны я с вами согласна, — кивнула Анна. — Но с другой… вот взять вашего сына, Вячеслава, — посмотрела она на мрачного парня. — Юноши в таком возрасте, как он, не только получают бесценный опыт, но и зачастую этот опыт сильно меняет их характер. И кто поручится, что через пять лет он останется таким же, как сейчас? С теми же ценностями, взглядом на жизнь?

— Но про Романа вы такое не говорите, почему-то? — ревниво нахмурившись, сказала Елизавета Владимировна.

Ее сына подозревают в том, что он может стать хуже! Это женщине сильно не понравилось.

— Вы же общались с ним, — заметила девушка. — Вам не показалось, что он… уже сформировался, как личность?

Вопрос заставил задуматься всех присутствующих. Они стали вспоминать, как Роман Винокуров вел диалог, как держал себя в обществе. Были ли у него типично подростковые взбрыки или излишняя эмоциональность. Какие слухи о нем доходили до их семьи от других людей. И с удивлением приходили к выводу, что девушка права. А Елизавета Владимировна наконец поняла, почему ее средний сын, будучи старше Романа на целый год, что для такого возраста весьма существенно, наоборот — не показывает Винокурову пример, а сам тянется к нему, как к старшему товарищу. Если Роман уже цельная, сформированная личность, то по-иному и быть не могло. И Слава подспудно это чувствует. Как и Анна, когда не считает ее сына достаточно взрослым, чтобы уже сейчас спешить заключить с ним брак.

Еще немного расспросив Анну о ее взглядах на брак, Елизавета Владимировна мягко перевела тему на хобби. Чем девушки увлекаются в свободное время, хотят ли реализоваться вне брака. Но главное она для себя выяснила — на ее сына Анна не строит никаких планов. Это же понял и сам парень, весь остаток вечера проведший в мрачном молчании. Больше он не испытывал чувства комфорта рядом с девушкой. Лишь раздражение на себя, что успел нафантазировать то, чего не было, да желание побыстрее покинуть общество Анны. И вздохнул он с облегчением лишь тогда, как сестры Скородубовы покинули их дом.

— Не зря пригласили девушек, — лучась радостью, сказала его мама.

От нее не скрылась смена настроения сына. И ее полностью устраивал результат. Пусть пока о своем будущем думает, как самому чина добиться, да «на ноги встать», чем за юбками бегает.

***

— О чем договорились? — спросил я отца, когда Дарья Дмитриевна покинула поместье.

Причина их разговора для меня была очевидна, поэтому и не спрашивал ее.

— Будет по триста рублей каждый месяц нам отдавать, — вздохнул он. — Жаль, конечно, я уже рассчитывал на эти деньги. Но чего уж теперь.

— А для чего ты их хотел использовать?

— Очевидно же, — усмехнулся отец, — чтобы ссуду покрыть. Чем раньше от нее избавимся, тем нам же легче будет. И не хочу тебе в наследство долги оставлять. Но уж лучше так, чем на пустом месте вражду затевать.

Утолив свое любопытство, я перешел к другому вопросу — хотел ли отец меня о чем-то попросить, когда я в город поеду. Представив ему свой список, тот с интересом его прочитал и… не стал ничего добавлять. Зато когда пришел к маме с тем же вопросом, тут же получил целый перечень покупок и заказов.

— Мебель ведь в тот гостевой дом потребуется, а она не быстро делается, — наставляла меня мама. — И у хороших мастеров очередь на месяцы вперед. Потому надо сейчас уже заказывать, чтобы она у нас была, когда дом поставим. Ковры опять же прикупить неплохо было бы.

— Они не дешево стоят, — заметил я, вспоминая дом Али.

— Да, но ты же сам говорил, что у тебя есть знакомый купец персидский, — хитро улыбнулась мама. — Вот и поторгуйся с ним. И еще, я тут подумала, раз уж ты целую бочку поставил ради клозета, то неплохо было бы еще и чашу заказать, чтобы рукомойник ей заменить. И трубу к ней также подвести.

«Рвет подметки на лету, — мысленно восхитился я хваткой мамы. — Тут же о раковине в ванну догадалась. А то рукомойник — это просто кувшин, что мы для умывания используем. На руки полил, и моешься. Не очень удобно иногда. Ну да ладно, проблем в ее просьбе не вижу».

Пополнив свой список, я с чистой совестью пошел отдыхать.

Вечером, как и обещал, снова приехал в мастерскую. На этот раз никаких криков и ругани слышно не было. Это радовало. А когда я зашел, то застал картину двух трудящихся девушек. Столов для работы здесь было три и обе бывшие подруги отсели как можно дальше друг от друга. Одного стола для каждой хватило, что называется, «за глаза». И поделки у них тоже отличались.

Я сначала подошел к Аглае, чтобы оценить ее работу. Все же в старшие мастерицы ее думаю возвести, надо понимать, на что она способна.