— Вот мне и интересно — насколько прав господин Удальцов в своих опасениях? Ваш муж был военным, и я подумал, что вы можете знать такие тонкости взаимоотношений между его бывшим ведомством и жандармерией.

Ответила госпожа Аверьянова далеко не сразу. Нахмурилась и сильно задумалась. Я терпеливо ждал. Если несколько человек мне скажут одно и то же, то я смогу считать, что составил верную картину отношений между политической полицией и армейской средой. Пока же — уверенности полной у меня нет.

— Я не знаю, что за человек господин Краббе, — наконец начала она, — но в среде, где служил мой муж, на тесные отношения с жандармами, а уж тем более доносы смотрели косо. Но ты не относишься к военной среде. Чужой. Потому и донос на тебя будет восприниматься не столь… негативно. Скорее даже с позитивом. Уж не обижайся, но не знакомые с тобой люди посчитают, что ты сам виноват. И будут на стороне Николая Карловича. На гражданских служивые смотрят свысока. И имеют на то право — они жизнью рискуют ради отечества.

— Выходит, — нахмурился я, — слова ротмистра — чистая правда?

— Его превосходительство может поступить так, как описал господин Удальцов, без урона для своей чести и репутации, — кивнула Мария Парфеновна.

А вот это уже плохо. Такой нюанс сильно снижает мои шансы на успех в планируемой авантюре. С другой стороны — хорошо, что я это сейчас узнал. Внесу корректировку в окончательный план тогда.

— Роман, — продолжила женщина, — сходил бы ты к его превосходительству и повинился.

— В чем? — искренне удивился я.

— В своей дерзости, — пояснила женщина. — А потом попросил его дать тебе шанс объясниться. Раз господин ротмистр не верит в твою виновность, так и приведи Николая Карловича к нему. Пускай он все расскажет о тебе его превосходительству. И все вопросы к тебе отпадут.

— А если господин ротмистр не захочет этого делать? Мне такой вариант он не предлагал. Сразу вербовать в свои ряды начал.

— То его работа, — отмахнулась Мария Парфеновна. — Но врать в лицо контр-адмиралу он не посмеет.

— Хмм… — я задумался.

Такой вариант мне и в голову не приходил. Вот только…, а согласится ли Краббе куда-то идти со мной? С чего ему вообще еще раз меня слушать? Примерно такие мысли я и высказал Аверьяновой.

— Николай Карлович слывет человеком, который готов выслушать просителя.

— Не нравится мне быть «просителем», да еще когда я ни в чем не виновен, — поморщился я.

— Когда на кону жизнь — можно и умерить свою гордость, — серьезно сказала пожилая аристократка.

— Так уж и жизнь, — фыркнул я. — Ротмистр Удальцов уже дал понять, что будет вести дело честно. И за мной грехов нет. Я не предатель!

Аверьянова лишь головой сокрушенно покачала, но возражать не стала.

В целом картину возможного поведения адмирала и его поступков я для себя прояснил. Теперь осталось лишь подготовиться морально к встрече с ним. Емельян Савватеевич пообещал это организовать. Если у него не получится, то пойду по варианту Марии Парфеновны. Но не хотелось бы. Я считаю, что за мной правда, и извиняться за выдумки Краббе не хочется категорически.

Ночью, как и следующим утром, меня никто не беспокоил. Хотя сон у меня был тревожный. Проснувшись, пришлось первым делом умыться холодной водой, чтобы прогнать всю ту муть, что еще бродила в мыслях. Обливания и тренировка завершили процесс пробуждения и приведения себя в тонус. Теперь оставалось ждать ответа от Волошина.

Ждать… самое неприятное и мучительное занятие. От скуки я даже попытался взяться за рисование, но ничего в голову не приходило, кроме карикатур на Краббе. Переносить же их из головы на холст опасно в свете моих незаладившихся отношений с контр-адмиралом. Гитару с собой я не взял, так что и музыкой себя не занять. У домовника такого инструмента не нашлось. Выход я нашел в чистке своего револьвера и тренировке в его выхватывании и перекатам с оружием в руках. Этим и занимался до обеда, когда ко мне прибежал мальчишка-вестовой.

Передав мне записку, он тут же умчался по своим делам. Как я и думал, писал мне Емельян Савватеевич.

«Сегодня у меня в семь вечера».

Коротко и ясно. Мысленно я выдохнул. Сегодня все и решится. Либо мне удастся загасить этот возникший на ровном месте от недопонимания и бурной фантазии адмирала конфликт, либо он уйдет на новый виток.

Теперь торчать дома не было смысла. Поэтому, чтобы не накручивать себя, я отправился к Скородубовым. В первую очередь хотелось увидеть Настю. Но и Петра Егоровича стоило предупредить о моих планах уже более предметно.

В доме невесты царила немного давящая атмосфера. Девушки словно предчувствовали, как над нами нависли тучи. Не просто опасность, которую можно разрешить, а поворотная точка в нашей жизни. Даже Настя держалась скованно, чего раньше не было. Что уж про Анну говорить.

— Не спешите нас хоронить, — пошутил я. — Мы еще покажем всем кузькину мать.

— Это адмиралу-то? — хмыкнула невесело Анна.