— Мы празднуем! — торжествующе кивает Луиза.
— О? — улыбается контролёр.
— Мы празднуем, что Тед только что вышел из тюрьмы! — говорит Луиза.
Брови контролёра взлетают так высоко, что их можно было бы с натяжкой назвать чёлкой. Он так долго прочищает горло, что в конце обнаруживает у себя совсем другой голос.
— О… кей. Ну, поздравляю тогда!
Луиза весело кивает. Тед ничего не делает — разумеется, он уже провалился сквозь землю и сгорел в реке лавы. Контролёр нервно оглядывается и умоляюще бормочет «Новые пассажиры?» в сторону остальных, потом торопится дальше. Лицо Теда не могло бы быть краснее, если бы у него не было кожи.
— Зачем вы это сделали? — яростно шипит он.
— Теперь вы кажетесь опасным! — любезно информирует его Луиза.
— Спасибо, большое спасибо, — иронично говорит Тед.
— Пожалуйста, — совершенно без иронии отвечает Луиза.
Тед пытается думать, что должен хотя бы быть благодарен — что она не сказала, что он похитил её.
— Али и Йоар вас действительно полюбили бы, — ворчит Тед, глядя на картину.
— Спасибо, — улыбается Луиза.
— Это по-прежнему не комплимент.
— Но это всё равно спасибо. Можно спросить кое-что? — тут же говорит Луиза, не дожидаясь ответа, потому что каждое слово из её рта уже мчится под гору. — Али изнасиловали?
Тед поворачивается и смотрит на неё — так потрясённо, что даже Луиза чуть теряется.
— Почему… почему вы спрашиваете? — говорит он.
Луиза прячется за волосами и пожимает плечами.
— Просто подумала. Что-то было в том, как вы рассказывали. Что она говорила «я верю в тебя», когда вы говорили «я тебя люблю». Когда тебя изнасиловали, это, наверное, самое большое, что ты можешь сделать, — верить в кого-то. По-настоящему… верить ему. Доверять. Особенно мальчику.
Поезд стоит неподвижно, и проходит долгое время, прежде чем Тед осознаёт, что покачивается он сам.
— С вами…? — шепчет он, но Луиза быстро качает головой.
— Нет. Но с Рыбкой — в приюте, где она жила до того, как мы встретились. Вот почему мы всегда спали с отвёртками в руках.
Голос Теда не вполне твёрд, когда он продолжает: