— И острый соус? — ухмыляется Луиза.

— И острый соус, — смеётся Тед.

Они сидели в параллельных классах: Йоар и художник в одном, Тед в другом, Али — в третьем. Они не искали друг друга после школы — просто вместе плыли в толпе, как будто это было неизбежно. Они никогда не договаривались, что Али ходит с ними на пирс, — она просто ходила. Они лежали там на спинах, под головой — рюкзаки, море с трёх сторон, в последний жаркий день года. На следующий день осень вырвет сентябрь из усталых рук лета. Али курила их сигареты и спросила восхищённо:

— Где вы их украли?

Йоар, который в жизни украл почти всё на свете кроме сигарет, пускал кольца дыма размером с пончик и весело ответил:

— Купили.

— Вы богатые, что ли? — удивилась она: богатых детей она встречала, и если эти трое богатые, она подумывает отправить их в море.

— Нет. Мы сдали залоговые банки от пива отца Теда, — сообщил Йоар.

Тогда Али повернулась к Теду и посмотрела ему в глаза так прямо, что он покраснел. Они лежали щеками на рюкзаках, мир под прямым углом и лица так близко, что он чувствовал её дыхание на ресницах.

— Мой папа тоже много пьёт, — сказала она.

Тед ответил так, как всегда отвечал: так тихо, что первые слова упали в воду:

— Мой папа больше не может. Он умирает. Но кладовка ещё полна пивом, так что мой старший брат его пьёт.

Это был первый раз, когда Тед сказал это вслух кому-нибудь. И про пиво, и про то, что умирает.

— Это грустно, но и приятно тоже, — сказала Али.

И Тед подумал тогда, что это и правда, наверное, приятно — что его старший брат пьёт папино пиво в одиночестве на кухне по ночам, а Тед тайком сдаёт банки. Медленно, медленно они опустошали кладовку — молчаливое, но общее горе двух братьев.

— Спасибо, — прошептал он тогда, и она поднесла пальцы как можно ближе к его руке — не касаясь.

Он до сих пор чувствует её на коже, двадцать пять лет спустя. Он сидит в поезде и вдруг смеётся — счастливый туман оседает на стекле.

— Помню, думал: она идеальный человек. Какое-то время. А потом увидел, как она плавает, — и прошло. Она плавала, как осьминог со спазмом…

Он смеётся, рассказывая, как они в первый раз смотрели, как она прыгает с пирса в нижнем белье, — и Йоар прыгнул следом, думая, что она тонет. Она вышла из себя — и это была первая из их ссор с Йоаром, но точно не последняя.

Али переезжала всё детство: каждый раз, когда отец терял работу, они перебирались в новый город, а отец держался за горячую вафельницу дольше, чем за любую должность. Поэтому ни один взрослый не успевал по-настоящему проверить, что Али умеет в каком-то возрасте, а чего нет. Теперь она была полна нелепых знаний и непостижимых пробелов. Умела воспроизвести звук дельфина — но не знала таблицу умножения. Выучила бегло французский по иностранным детским телепередачам — но не умела завязывать шнурки. Вместо этого придумывала собственные узлы; изобрела свой способ плавать — и как-то справлялась, потому что была гениальным идиотом. Поэтому она так хорошо ладила с Йоаром: он был идиотическим гением. В один из первых дней вместе она явилась с фейерверками, украденными у отца, — и научила Йоара радости взрывания почтовых ящиков. Хорошо, что к тому времени он уже научил её нормально завязывать шнурки: убегать от злых владельцев ящиков им пришлось немало.

Глаза Йоара искрились, пока он смотрел, как она поджигает фитили. Её глаза искрились в ответ, когда она обнаружила: Йоар, сколько бы крутым он ни притворялся, смертельно боится взрывов. Оказалось, что среди многих неожиданных талантов Али — помимо умения звучать как дельфин — был такой: она умела складывать губы и воспроизводить звук горящего фейерверка. На пирсе она сделала вид, что подкладывает что-то в рюкзак Йоара, — и когда он услышал звук, в панике прыгнул в море. Когда выбрался, гнался за ней, как мангуст за змеёй. Потом они поссорились. Потом снова стали лучшими друзьями. Они были как две маленькие машины с моторами, которые слишком велики для их корпусов. Неуправляемые. Однажды они убегали от почтового ящика так стремительно, что Йоар забыл выбросить фейерверк и осознал, что держит его в руке, только в последний момент.

— Иидиот! — крикнула Али, пока они оба кидались прочь от взрыва.

— Я думал, ты держишь! — крикнул Йоар.

— А что ты сам, по-твоему, держал? — огрызнулась Али.

— Я… не знаю! — признался Йоар.

— Невероятно, что эволюция вообще дала мальчикам пенисы, раз им нельзя доверить вообще ничего, — пробормотала Али.